Ярослав гашек в бугульме рассказ

Комендант города Бугульмы

Во всех этих деревнях живут татары, только в Гулукове есть и черемисы.
Поскольку между чувашами, лет пятьдесят тому назад принявшими христианство, и черемисами, которые и по сей день остаются язычниками, господствует страшная вражда, в Гулукове у нас произошло небольшое столкновение. Мои вооруженные до зубов чуваши, совершив обход деревни, приволокли ко мне старосту – Давледбея Шакира, который держал в руках клетку с тремя белыми белками. Один из чувашей, тот, что лучше других умел говорить по русски, дал мне такое разъяснение:
– Чуваши – православные… один, десять, тридцать, пятьдесят годов. Черемисы – поганые свиньи.
Вырвав из рук Давледбея Шакира клетку с белками, он продолжал:
– Белая белка – это их бог. Один, два, три бога. Этот человек их поп. Он скачет вместе с белками, скачет, молится им… Ты его окрестишь…
Чуваши выглядели столь угрожающе, что я велел принести воды, покропил Давледбея Шакира, бормоча нечто то невразумительное, и после этого отпустил его.
Потом мои молодцы забрали всех черемисских богов и… теперь я могу заверить каждого, что суп из черемисского господа бога получился просто замечательный.
Затем меня навестил также магометанский мулла Абдулгалей, который выразил свое удовлетворение тем, что мы этих белок съели.
– Каждый должен во что то верить, – изрек он. – Но белки… это свинство. С дерева на дерево скачет, а посадишь в клетку – гадит. Хорош господь бог!
Он принес нам много жареной баранины и трех гусей и заверил, что если вдруг ночью черемисы взбунтуются, то все татары будут с нами.
Но ничего не произошло, поскольку, как сказал Давлед бей Шакир, явившийся утром к нашему отъезду, белок в лесу сколько угодно…
Наконец мы проехали Айбашево и к вечеру без всяких приключений добрались до Малой Письмянки, русской деревни в двадцати верстах от Бугульмы.
Местные жители были весьма хорошо информированы о том, что делается в Бугульме. Белые три дня тому назад без боя оставили город, а советские войска стоят по другую сторону города и не решаются войти, чтобы не попасть в засаду. В городе безвластие, и городской голова вместе со всем городским управлением уже два дня ожидает с хлебом и солью, чтобы почтить того, кто первым вступит в город.
Я отправил вперед чуваша, который умел говорить по русски, и утром мы двинулись к Бугульме.
На границе города нас встретила огромная толпа народа. Городской голова держал на подносе каравай хлеба и солонку с солью.
В своей речи он выразил надежду, что я смилуюсь над городом. И я почувствовал себя по меньшей мере Жижкой 3 перед Прагой, особенно когда заметил в толпе группу школьников.
Отрезав кусок хлеба и посыпав его солью, я в длинной речи поблагодарил присутствующих и заверил, что прибыл не для того, чтобы лишь провозглашать лозунги, но что моим стремлением будет установить спокойствие и порядок.
Напоследок я расцеловался с городским головой, пожал руки представителям православного духовенства и направился в городскую управу, где было отведено помещение под комендатуру.
Затем я велел расклеить по всему городу приказ № 1 следующего содержания:

Чувашей арестовали, и Ерохимов вступил в мою канцелярию (она же и спальня).
– Руки вверх! – воскликнул он, упоенный победой, направляя на меня револьвер.
Я спокойно поднял руки.
– Кто такой? – начал допрос командир Тверского полка.
– Комендант города.
– От белых или от советских войск?
– От советских. Могу я опустить руки?
– Можете. Но, согласно военному праву, вы должны немедленно передать мне управление городом. Я завоевал Бугульму.
– Но я был назначен, – возразил я.
– К черту такое назначение! Сначала нужно завоевать! Впрочем… Знаете что… – великодушно добавил он, помолчав, – я назначу вас своим адъютантом. Если не согласны, через пять минут будете расстреляны!
– Я не возражаю против того, чтобы быть вашим адъютантом, – ответил я и позвал своего вестового: – Василий, поставь ка самовар. Попьем чайку с новым комендантом города, который только что завоевал Бугульму…
Что слава? Дым…

1. Каюров Василий Николаевич (1880–1955) – петроградский рабочий, член коммунистической партии с 1900 года. После Февральской революции – член Выборгского комитета РСДРП (б) и Исполкома Выборгского районного Совета, в 1918–1920 гг. заместитель начальника Политотдела Реввоенсовета Восточного фронта.
2. На пути из Чистополя в Бугульму действительно находится ряд селений со сходными названиями: Каргали, Елантово, Акташ и другие.
3. Жижка Ян (ок. 1360–1424) – выдающийся чешский полководец и политический деятель эпохи гуситских войн, национальный герой чешского народа.

Первая публикация: «Трибуна», 23.1.1921.

В действительности Гашек был не комендантом, а помощником военного коменданта города Бугульмы.

Источник

КОМЕНДАНТ ГОРОДА БУГУЛЬМЫ

В начале октября 1918 года Революционный Воен­ный Совет левобережной группы в Симбирске назна­чил меня комендантом города Бугульмы. Я обратился к председателю Каюрову.

— А вам точно известно, что Бугульма уже взята на­шими?

— Точных сведений у нас нет,—ответил он.— Весьма сомневаюсь, что она уже сейчас в наших руках, но наде­юсь, что, пока вы туда доберетесь, мы ее займем.

— А будет у меня какое-нибудь сопровождение? — спросил я тихим голосом.— И еще одно: как я туда до­еду? Да и где она, собственно, находится?

— Сопровождение вы получите. Мы вам даем команду из двенадцати человек. А что касается второго, посмо­трите по карте. Думаете, у меня только и забот, что пом­нить, где лежит какая-то там Бугульма?

— Еще один вопрос, товарищ Каюров: где я получу деньги на дорогу и прочие расходы?

Моя наивность заставила его всплеснуть руками.

— Да вы с ума сошли! Вы же будете проезжать деревнями, где вас накормят и напоят. А на Бугульму наложите контрибуцию.

Внизу, в караулке, меня уже ждала моя «свита» — двенадцать статных парней чувашей, которые очень пло­хо понимали по-русски. Я даже никак не мог у них добиться, мобилизованы они или же добровольцы.

Получив мандат и командировочное удостоверение, в котором весьма внушительно предлагалось всем гражда­нам от Симбирска до Бугульмы оказывать мне всевоз­можную помощь, я отправился со своими провожатыми на пароход, и мы пустились в путь по Волге, затем по Каме до Чистополя.

Дорогой никаких особых происшествий не случилось, если не считать что один чуваш из моей команды, напив­шись, свалился с палубы и утонул.

Итак, у меня осталось одиннадцать провожатых. Ко­гда мы в Чистополе сошли с парохода, один из них вы­звался пойти за подводой, и. только мы его и видели. Мы решили, что он, наверно, захотел повидаться со сво­ими родителями, поскольку от Чистополя до его родной деревни что-то не больше сорока верст. Осталось десять провожатых.

После долгих расспросов у местных жителей я нако­нец-то все записал: и где находится эта Бугульма и как до нее добраться. Оставшиеся чуваши достали подводы, и по непролазной грязи мы тронулись на Крачалгу, затем — через Еланово, Москово, Гулуково, Айбашево.

Читайте также:  Китайская кухня рассказ кратко

Во всех этих деревнях живут татары, только в Гулу-кове есть и черемисы.

Поскольку между чувашами, лет пятьдесят тому на­зад принявшими христианство, и черемисами, которые и по сей день остаются язычниками, господствует страш­ная вражда, в Гулукове у нас произошло небольшое столкновение. Мои вооруженные до зубов чуваши, совер­шив обход деревни, приволокли ко мне старосту — Давледбея Шакира, который держал в руках клетку с тремя белыми белками. Один из чувашей, тот, что лучше дру­гих умел говорить по-русски, дал мне такое разъяс­нение:

— Чуваши — православные. один, десять, трид­цать, пятьдесят годов. Черемисы — поганые свиньи.

Вырвав из рук Давледбея Шакира клетку с белками, он продолжал:

— Белая белка — это их бог. Один, два, три бога. Этот человек их поп. Он скачет вместе с белками, ска­чет, молится им. Ты его окрестишь.

Чуваши выглядели столь угрожающе, что я велел при­нести воды, покропил Давледбея Шакира, бормоча нечто невразумительное, и после этого отпустил его.

Потом мои молодцы забрали всех черемисских богов и. теперь я могу заверить каждого, что суп из черемисского господа бога получился просто замеча­тельный.

Затем меня навестил также магометанский мулла Аб­дулгалей, который выразил свое удовлетворение тем, что мы этих белок съели.

— Каждый должен во что-то верить,— изрек он.— Но.белки. это свинство. С дерева на дерево скачет, а посадишь в клетку — гадит. Хорош господь бог.

Он принес нам много жареной баранины и трех гусей и заверил, что если вдруг ночью черемисы взбунтуются, то все татары будут с нами.

Но ничего не произошло, поскольку, как сказал Дав­ледбей Шакир, явившийся утром к нашему отъезду, бе­лок в лесу сколько угодно.

Наконец мы проехали Айбашево и к вечеру без вся­ких приключений добрались до Малой Письмянки, русской деревни в двадцати верстах от Бугульмы.

Местные жители были хорошо информированы о том, что делается в Бугульме. Белые три дня тому назад без боя оставили город, а советские войска стоят по другую сторону города и не решаются войти, чтобы не попасть в засаду. В городе безвластие, и городской голова вме­сте со всем городским управлением уже два дня ожидает с хлебом и солью, чтобы почтить того, кто первым всту­пит в город.

Я отправил вперед чуваша, который умел говорить по-русски, и утром мы двинулись к Бугульме.

На границе города нас встретила огромная толпа на­рода. Городской голова держал на подносе каравай хле­ба и солонку с солью.

В своей речи он выразил надежду, что я смилуюсь над городом. И я почувствовал себя по меньшей мере Жижкой перед Прагой, особенно когда заметил в толпе груп­пу школьников.

Отрезав кусок хлеба и посыпав его солью, я в длинной речи поблагодарил присутствующих и заверил, что при­был не для того, чтобы лишь провозглашать лозунги, но что моим стремлением будет установить спокойствие и порядок.

Напоследок я расцеловался с городским головой, по­жал руки представителям православного духовенства и направился в городскую управу, где было отведено поме­щение для комендатуры.

Затем я велел расклеить по всему городу приказ № 1 следующего содержания:

Я никому не угрожаю, но напоминаю, что город нахо­дится на военном положении.

Сообщаю также, что имею полномочия наложить на Бугульму контрибуцию, но настоящим приказом город от контрибуции освобождаю.

К двенадцати часам следующего дня площадь напол­нилась вооруженными людьми. Их было не меньше тысячи человек, все с винтовками, а некоторые притащили и пулеметы.

Источник

ЯРОСЛАВ ГАШЕК В БУГУЛЬМЕ

Он написал много рассказов, фельетонов, а также роман «Похождения бравого солдата Швейка».

В 1915 году Гашека призвали в армию и зачислили в пехотный полк. Многое из похождений Швейка, описанных в романе, в действительности произошло с самим писателем.

После революции Ярослав Гашек в 1918 году в Москве вступает в коммунистическую партию и становится комиссаром Красной Армии. Несмотря на то, что Гашек был автором и участником всяческих шуток, розыгрышей и проказ, в Красной Армии он показал себя ответственным и исполнительным человеком, хорошим организатором.

Во времена гражданской войны Ярослав Гашек с октября по декабрь 1918 года служил вначале помощником военного коменданта, а потом стал комендантом Бугульминского уезда.

Позднее его воспоминания об этом периоде легли в основу цикла рассказов «Как я был комендантом Бугульмы». Бугульма оставила значительный след в жизни и творчестве Ярослава Гашека: «Бугульме на карте мало места, но много – в сердце моем…».

Военная комендатура располагалась в деревянном доме, который раньше принадлежал купцу Р.Н. Нижерадзе. 15 января 1966 года в этом здании открыли литературно-мемориальный музей Ярослава Гашека.

В мемориальной комнате представлены экспонаты времен гражданской войны: подлинный революционный плакат, телефон старого образца, старинный письменный стол, часы работы французского мастера, предметы быта, потому что здесь располагалась канцелярия военной комендатуры, где работал Гашек.

В трех экспозиционных залах представлены документы, фотографии, сборники рассказов и собрания сочинений писателя на 10 языках народов мира. Коллекция документов «Воспоминания старожилов и очевидцев пребывания Я.Гашека в Бугульме», написанные в 60-е годы ХХ века. Коллекция фотодокументов о пребывании Ярослава Гашека в России — приказы, личные распоряжения Я.Гашека

В залах музея представлены коллекции программ, афиш, фотографий Липницких фестивалей сатиры и юмора (Чехословакия) 60-х годов ХХ века

В одном из залов имеется интерактивный проект «Музей иронии. Анонс» – возможно так будет выглядеть музей в будущем

Интерактивному Швейку-почтальону можно оставить письмо будущему музею

Вас приветствует бравый солдат Швейк!

На перроне железнодорожного вокзала Бугульмы всех встречает и провожает бравый солдат Швейк

Музей Ярослава Гашека интересен тем, что помогает посетителю узнать подлинную картину нашей истории.

В Бугульме музей располагается на пересечении улиц Советской и улицы, названной в честь Ярослава Гашека.

Недалеко от музея находится центральная городская площадь, называвшаяся в прошлом Базарной. Здесь сохранились архитектурные и исторические памятники города. О краеведческом музее, который расположен на площади в двух старинных особняках, я уже рассказывал. В Бугульме есть еще много интересных мест, которые надо посетить и написать об этом.

Источник

Ярослав Гашек: «В Бугульме бывало не до смеха»

Ярослав Гашек, чехословацкий писатель, ушел из жизни 3 января 1923 года, не дожив несколько месяцев до своего 40-летия и не дописав своего всемирно известного «солдата Швейка». Вторую часть романа Гашек планировал назвать ни много ни мало «Швейк в Бугульме». «БИЗНЕС Online» рассказывает о некоторых малоизвестных подробностях пребывания «красного Гашека» в наших краях.

Ярослав Гашек

КАК ГАШЕК ПОМОГАЛ СДАВАТЬ ЭКЗАМЕН СТУДЕНТАМ КГУ

Мы знали про этот антоновский пунктик — Гашек был не только темой его кандидатской диссертации, но и кумиром. Похоже, во всем. Но для нас, грешных, в неподъемном списке обязательных классиков литературы и журналистики чех был чем-то очередным, постылым и проклятым. Стас рассказывал о нем часа четыре, как всегда — артистично; но на этот раз не его железное построение рассказа, и не его уже хорошо изученные выспренные жесты и обороты речи заставили нас купиться и просидеть в общаге допоздна. Никто ничего не записывал, вопросов была тьма, откровение Стаса было адекватным. Более всего нас тогда удивило, даже до боязни, что абсолютно не пьющий, не курящий и вообще вегетарианец, член КПСС, преподаватель кафедры по подготовке будущих работников идеологического фронта Антонов боготворил такую с точки зрения коммунистической морали мразь, как Ярослав Гашек. А для Гашека, как «не для печати» мы тогда выяснили, существовали четыре вещи, которые он горячо и беззаветно ненавидел — Австро-Венгерская империя Габсбургов, духовенство, общественное мнение и отсутствие выпивки. Повторю, что никто ничего не записывал — и встреча, и лекция были очень доверительными; но многое из рассказанного Станиславом Ивановичем в тот вечер осталось в памяти навсегда. Да, совсем забыл о главном: вольнодумца Антонова никто из нас не «сдал»; мы просто сдали ему экзамен, но Стас, злыдень, был по обыкновению неумолим.

Читайте также:  Елки искусственные зимняя сказка

КТО КРУЧЕ: АВТОР ИЛИ ШВЕЙК?

«Однажды друзья, устав вытаскивать Гашека из пивных и усаживать за „Швейка“, обманом заманили его в специально снятую квартиру на четвертом этаже, снабдили едой, чернилами и бумагой для работы (500 четвертушек листов!) и заперли. Когда через сутки открыли дверь, обнаружили пустую комнату, открытое окно и. 500 бумажных корабликов. Гашек, как ни в чем не бывало, сидел в ближайшем кабаке. К врачам Ярослав не шел, заранее знал, что они скажут: бросить пить и есть жирное и острое. Но чего стоит жизнь без выпивки, острого и жирного?» — подтверждает некоторые антоновские откровения сайт newconcepts.

«Ярослав Гашек родился 30 апреля 1883 года в Праге, в семье учителя, — читаем на сайте Calend.ru. — С самого начала мальчик во многом был предоставлен самому себе и имел возможность вдоволь насладиться атмосферой мальчишеских проказ и похождений. В тринадцать лет он лишился отца и два года спустя вынужден был покинуть гимназию. Мать устроила его в лавку москательных и аптекарских товаров. Служба эта состояла в непрерывном общении с людьми. Позднее ему все же удалось получить образование — он окончил коммерческое училище и получил возможность строить карьеру в банке. Но должность банковского чиновника не увлекала его. Молодого человека все время тянуло то в Африку на помощь бурам в их войне против англичан, то в Македонию, где в 1903 году вспыхнуло восстание против турок, то просто в странствия и путешествия. В юности он исходил пешком всю Австро-Венгерскую империю, а отчасти и соседние страны. В молодости Гашек часто вел полубездомную жизнь литературного поденщика и участника веселых компаний, где оттачивал свой талант юмориста.

В довоенные годы Гашеком были написаны сотни рассказов, очерков, фельетонов, юморесок.

Купание в женских костюмах повергло в 1914 году Прагу в шок. Сто лет назад Европа не была такой лояльной к чему-то нетрадиционному

ПИВНОЕ КРЕЩЕНИЕ МЛАДЕНЦА ЯРОСЛАВИЧА

Ярослав влюбился в девушку из весьма приличной семьи. Ярмила Майерова была умна, интеллигентна и миловидна. У ее отца был четырехэтажный дом и собственная фирма гипсовых украшений. Можно себе представить, что сказал пан Майер, когда дочь выказала желание выйти замуж за скандального журналиста, завсегдатая полицейского участка, пьяницу и анархиста. И все же молодые люди продолжали встречаться тайно. Однажды, гуляя с Гашеком где-то за городом, Ярмила вывихнула ногу, и Ярослав нес ее на руках несколько километров до железнодорожной станции. Это несколько смягчило родителей девушки, и они согласились познакомиться с Гашеком.

И тут как раз подвернулась работа помощника редактора в журнале «Мир животных», издаваемом паном Фуксом, кроме прочего — владельцем собачьего питомника. Свои подвиги в этом журнале Гашек припишет вольноопределяющемуся Мареку. На самом деле это он, Гашек, измышлял всевозможные научные теории вроде губительного воздействия музыки на диких животных, впадающих в тоску и погибающих с голоду. На его же совести и открытие в 1910 году пражскими учеными древнего ящера под названием «идиотозавр». Была и статья о домовых, объявившихся в Коширжах. Мистификация вышла такой убедительной, что проблемой коширжских домовых заинтересовались в парламенте.

Из штата журнала Гашека вскоре выкинули. Но законный брак все же свершился 15 мая 1910 года, но это мало изменило образ жизни Ярослава. Он снова кочует из одной пражской пивной в другую. Деньги Гашек теперь зарабатывал отчасти юморесками в журналах, но главным образом торговлей собаками по примеру пана Фукса. Совладелицей «Кинологического института» Гашека числилась и Ярмила — так захотел тесть, давший Ярославу начальный капитал. Только вот ни пан Майер, ни пани Ярмила Гашкова не знали, что в «Кинологическом институте» бессовестно перекрашивают дворняжек, выдавая их за породистых. Те, кто читал «Похождения бравого солдата Швейка», понимают, о чем идет речь. В конце концов, обманутые покупатели обратились в суд. Соответчицей привлекли и Ярмилу. Дело вполне могло кончиться тюремной решеткой для обоих супругов, но, по счастью, присяжные решили, что достаточных доказательств мошенничества нет.

Первая жена Гашека Ярмила, Прага, 1910 год

Затем Гашек увлекся политической мистификацией общенационального масштаба — придумал Партию умеренного прогресса в рамках закона. В трактире «У Звержину» проводились пародийные предвыборные собрания. Под стук пивных кружек и взрывы хохота писалась программа, включавшая, между прочим, национализацию дворников, бесплатную горчицу к сосискам и защиту пражан от землетрясения в Мексике. На выборах в парламент Партия умеренного прогресса кроме голосов самих шутников набрала еще целых двадцать! Ярмила тем временем еще несколько раз уходила и возвращалась, ссоры сменялись бурными примирениями. Во время одного из таких примирений супруги и зачали сына. Казалось, теперь их союз скреплен надежно. Но. Ярослав захотел показать месячного Рихарда друзьям. Воспользовавшись тем, что Ярмила спит, вынул младенца из колыбели и тихонько унес. В пивной шумная компания весело отпраздновала появление на свет Рихарда Гашека. Потом все, как было заведено, отправились в следующий трактир, потом еще в один, и еще. Через три дня испуганный Ярослав прибежал в ту, первую пивную и спросил, не у них ли забыл ребенка. Оказалось, что именно у них, но, к счастью, Ярмила давно разыскала сына. Это стало последней каплей в чаше ее терпения — так Гашек остался без семьи. Но и через три года с русского фронта он чуть не каждый вечер писал своей Ярмиле письма. Писал, чтобы никогда их не отправлять.

Правда, уже будучи в Самаре, Гашек снова женился.

Александра Гавриловна Львова была женщиной удивительной биографии. Трехлетней девочкой ее увидел в семье татарина-сапожника (горького пьяницы, несмотря на мусульманство) совершенно непьющий русский сторож уфимского ликероводочного завода, увез от родителей и удочерил. Потом, когда Шура выросла и стала работать в типографии, на нее обратил внимание чех Гашек, и она сделалась Гашковой. Эту вторую, «параллельную» жену Шуру Львову писатель выдавал за княжну. Гашек женился на ней, не разводясь с Ярмилой. Под суд не попал лишь потому, что в Чехии брак, заключенный в Советской России, считался недействительным.

Со своей второй женой Шурой Львовой

ВСЕ БЫЛО ПРОЩЕ — БУТЫЛКОЙ ПО БАШКЕ!

В 1914 году император Франц Иосиф I издал манифест об объявлении войны. Гашек сразу уехал из Праги, чтобы избежать призыва. Скитаться ему было не привыкать, и он переезжал из города в город, уверенный, что как-нибудь переждет мировую войну. Так бы и случилось, если б Ярославу не пришло в голову при заселении в одну из дешевых гостиниц записаться в регистрационной книге: «Иван Сергеевич Толстой из Москвы», а в графе «Цель приезда» обозначить: «Ревизия австрийского генерального штаба». Через несколько часов его арестовали и отправили в полицейское управление. Ярослав объяснил, что просто желал проверить бдительность австрийской контрразведки. Отсидел под арестом неделю, после чего под конвоем был препровожден на призывной пункт. Так он попал на войну, сам сдался русским в плен. Когда в России разразилась Гражданская война, «начинается самый смутный и противоречивый этап его биографии, изрядно искаженный не только собственной фантазией Гашека, но и политизированным вымыслом советских биографов, — сообщают аналитики сайта Newconcepts. — Вроде бы пан Ярослав вдруг резко изменился и принялся всерьез бороться за русскую революцию. Хотя, скорее всего, сам факт выхода Гашека из легиона и переход на сторону красных случился главным образом из-за того, что, подравшись в кабаке с русским прапорщиком (тот возмутился, что чехи, будучи младше по званию, не спросили у него разрешения подсесть за стол, а Гашек ударил его бутылкой по голове), он рисковал угодить под трибунал. У красных же избиение царского офицера бутылкой не каралось. Гашек дезертировал из чешского легиона, за что был объявлен изменником родины и заочно приговорен к смертной казни. Интересно, что, когда красные через несколько месяцев отступали из Самары, Гашек, уже красноармеец, объяснил, что должен на минутку забежать в гостиницу за документами, и потом преспокойно направился в сторону, противоположную эвакуирующимся. И все же деваться ему было некуда. Сохранять нейтралитет в пылающей раздором России было невозможно, а граница далеко. Прошатавшись четыре месяца, скрываясь и от красных, и от белых (однажды Гашеку даже пришлось прикинуться деревенским дурачком, чтобы спастись от патруля белочехов), он снова примкнул к революционным войскам. Два года Гашека переводили с места на место, поручая всевозможную работу.

Читайте также:  Как правильно пишется слово несдобровать

ЭТО БЫЛО НЕ СМЕШНО. ЭТО БЫЛО СТРАШНО

В начале октября 1918 года Реввоенсовет «Левобережной группы» в Симбирске назначил Гашека заместителем военного коменданта города Бугульмы. «Период пребывания Гашека в Бугульме сравнительно короткий — два с половиной месяца», — пишет в своей книге о Гашеке его исследователь Николай Еланский. О нем был написан цикл рассказов уже по возвращении Гашека на родину, в 1921 году («Комендант города Бугульмы», «Адъютант коменданта города Бугульмы», «Крестный ход», «Стратегические затруднения», «Славные дни Бугульмы», «Новая опасность», «Потемкинские деревни», «Затруднения с пленными», «Перед Революционным трибуналом Восточного фронта»), в которых юмористически изобразил свою деятельность в необычной для него роли «красного коменданта».

«Несмотря на комический характер ряда ситуаций в этих рассказах, они дают довольно точное представление об обстановке, сложившейся в прифронтовой полосе, о первых шагах советской власти в отвоеванных у белогвардейцев городах, борьбе с контрреволюцией и т. д.», — пишет в книге «Ярослав Гашек» Софья Востокова, лингвист-гашековед, президент общества друзей Ярослава Гашека в СССР.

Работая в Бугульме под непосредственным руководством политотдела Пятой армии, Гашек вскоре становится его официальным сотрудником. О характере работы Гашека в качестве помощника коменданта можно получить представление по докладам коменданта Бугульмы Широкова. В одном из них рассказывается об энергичных действиях комендатуры в начале ноября 1918 года в связи с угрожающим положением на фронте. Работники комендатуры, среди которых был и Гашек, проявили в эти критические дни хладнокровие, решительность, распорядительность и настойчивость.

Сам Гашек рассказывает, как в первые же дни его работы жители Бугульмы, согласно приказу комендатуры, сдали 1 тысячу винтовок и несколько пулеметов. С осуществления этой чрезвычайно важной задачи в те времена обычно начиналось обеспечение порядка в только что освобожденных от белых населенных пунктах. Контрреволюционные элементы, на которых, по докладу Широкова, было «обращено внимание», не смирялись, будоражили колеблющуюся городскую мелкую буржуазию и крестьянство. Мятежные выступления в городах и кулацкие восстания в деревнях были нередким явлением. И по докладу Широкова, и по рассказам Гашека видно, что комендатура широко осуществляла карательные функции по отношению к контрреволюционным элементам, причем из рассказов вытекает, что вначале помощник коменданта был склонен относиться к ним более снисходительно, чем его начальник Широков.

ГАШЕК И ПОПЫ: ОДНОГО РАССТРЕЛЯТЬ, А МОНАШЕК — В КАЗАРМЫ

В стане контрреволюции видное место занимало духовенство, которое всеми мерами активно поддерживало белогвардейщину вплоть до формирования из монахов и церковнослужителей воинских частей. Естественно, что советские карательные органы не обходили в своей деятельности и контрреволюционеров в рясах. Один из таких эпизодов борьбы с мятежниками в рясах изображает Гашек.

Чтобы вычистить и вымыть казармы для размещения петроградского кавалерийского полка, Гашек приказал игуменье Бугульминского монастыря Пресвятой Богородицы выслать пятьдесят монашек («потому что монашки ничего не делали, кроме как молились и сплетничали, тогда как из местного населения каждый что-нибудь делал, трудился») в расположение полка.

К коменданту (в юморесках Гашек изображает себя комендантом, а не помощником, кем он был в действительности) явилась депутация духовенства с просьбой отменить этот приказ. На духовенство комендант Гашек наложил контрибуцию свечами, яйцами и маслом. Затем двинулся крестный ход с той же просьбой. Когда же Гашек в беседе с депутацией и участниками крестного хода строго, но вежливо разъяснил им, для какой цели вызываются монашки (а совсем не для той, о которой они со страхом предполагали), то распоряжение было немедленно выполнено и казарма быстро была приведена в порядок. А игуменья преподнесла коменданту икону с надписью: «Молимся за Вас». «Я сплю спокойно,— пишет Гашек в рассказе „Крестный ход“, — так как знаю, что еще и сегодня есть у старого дубового леса Бугульмы монастырь Пресвятой Богородицы, где живет старая игуменья, которая молится за меня, никчемного».

В Бугульме в музее Гашека среди экспонатов преобладают многочисленные Швейки

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ «ШВЕЙК В БУГУЛЬМЕ»

Есть достоверные сведения, что Гашек собирался писать роман «Швейк в Бугульме». Зная о намерениях сатирика в дальнейших частях своего знаменитого, но неоконченного романа провести Швейка через плен в России и службу в Красной Армии, можно заключить, что «Швейк в Бугульме» должен был стать такой последующей частью всей комической эпопеи. Эти намерения наглядно свидетельствуют о том, какой глубокий след оставила Бугульма в памяти и сознании писателя.

Отсеивая из бугульминских юморесок вымысел и преувеличения, можно выявить немало сведений о разнообразной деятельности автора в эти два с половиной месяца, когда пережито было больше, чем за несколько лет. В начале января 1919 года политотдел принял решение издавать ежедневную газету «Наш путь». Гашек, как человек, хорошо знающий газетную работу, был назначен заведующим типографией газеты и направлен в Уфу (взятую советскими войсками 31 декабря 1918 года), где газета должна была издаваться. Так закончился бугульминский период пребывания великого сатирика в наших краях.

Источник

Поделиться с друзьями
Детский развивающий портал