В плену у дикарей рассказ

В плену у дикарей рассказ

И тут она это услышала — раньше, чем Уэст сказал ужасное слово, объяснившее его паралич. Высокий, волнообразный, звенящий клич несся со скал, с земли и неба, отзываясь в каждой клеточке тела. Апачи!

Выбравшись из пещеры, Уэст зигзагами побежал туда, где лежали его люди под защитой камней и фургона.

— Прикрывайте фургон! — крикнул он; это уже был воин, он действовал быстро и автоматически.

Уитни рассеянно подумала, что перед лицом опасности он проявил поразительное присутствие духа, но главным ее чувством был безграничный ужас. Она окаменела, не могла шелохнуться и из щели, в которую ее затолкал Уэст, следила за событиями. Она слышала визг Мэри, крики солдат, ржание лошадей и не могла поверить в реальность происходящего. Выстрелы чередовались с криками — людей или лошадей? Они звучали одинаково — крики обезумевших лошадей и вопли апачей и солдат.

Солдаты опрокинули фургон и укрылись за ним. Из деревянных стенок и лавки, на которой она совсем недавно сидела, торчали стрелы, и это почему-то пугало больше, чем сама стрельба. Эти полуголые люди были такие чужие, такие ужасные. Что делать, если придется с ними встретиться лицом к лицу?

Уитни затрепетала и еще ниже пригнулась за камнем, на котором сидела несколько минут назад. Во рту пересохло, колени дрожали, а стук сердца заглушал вопли и крики. Она зажмурилась, зажала руками уши, молясь, чтобы скорее наступил конец, чтобы эти ужасные дикари просто развернулись и уехали, оставив их в покое.

Через минуту она услышала тихие шаги по камню — кто-то приближался. Солдат или апачи? Она скорее почувствовала, чем увидела тень на входе в пещеру и попыталась стать невидимкой. Потом вспомнила про пистолетик, который бросила в ридикюль, торопливо достала его, сжала в руке и почувствовала себя увереннее. Тело содрогалось от отчаянного желания бежать, но Уитни заставила себя замереть, надеясь, что если это враг, то он ее не заметит.

Лицо и грудь были расчерчены полосами, оживлявшими бронзовую кожу; раскраска казалась даже более устрашающей, чем взгляд. Крик застрял в горле, глаза остановились на апачи. Он ухмылялся.

Разрисованный воин с яростным ревом ухватился за руку в том месте, где его оцарапала пуля, и по его глазам она поняла, что обречена.

— Господи Боже, — прошептала Уитни; апачи подошел, рывком выдернул ее из укрытия и вытащил наружу.

Он что-то прокричал апачам, стоявшим на гребне холма, один из них ответил на том же гортанном языке, и захватчик подтолкнул ее вперед.

— Пусти! — резко сказала она апачи и дернула руку. — Я не убегу.

Апачи как будто понял, что она сказала, но только фыркнул. Он тащил ее за собой, жестко впившись в запястье. Один раз у нее подвернулся каблук, и она чуть не упала, но апачи не замедлил шага, чтобы дать ей восстановить равновесие. Спотыкаясь, Уитни крикнула ему, чтобы остановился, но он даже не обернулся.

Скрипнув зубами, Уитни исхитрилась удержаться на ногах, чтобы избежать нового унижения, когда он будет волочить ее лицом по грязи и камням. Индейцу было все равно — он как будто не замечал ее, словно каждый день таскает за собой пленниц. Может, и таскает, с содроганием подумала Уитни, ведь главное занятие индейцев — это мародерство. И она у них в плену. Выжил ли кто-нибудь еще после нападения?

Отодвинув с лица спутанные волосы, Уитни заставила себя оглянуться, готовясь к худшему. Вокруг фургона на земле лежало несколько мужчин в форме, но лейтенанта Уэста среди них не было. Не было и Мэри. Она посмотрела на своего похитителя. Его глаза были прикованы к фургону, который апачи разломали на части. Уитни не пришло в голову задаться вопросом — зачем.

— Где Мэри? — дрожащим голосом спросила она и разозлилась, что выдала свой страх.

Свирепый взгляд индейца скользнул по ней, потом в сторону, Уитни проследила за ним и увидела Мэри, которая сидела, уткнувшись лицом в руки. Слава Богу, она была жива.

— Дай мне подойти к ней, — окрепшим голосом сказала Уитни, но апачи как будто не слышал.

— Уитни, — послышался хрип, она осмотрелась и в нескольких футах от себя увидела лейтенанта Уэста, он лежал на земле. Она его не узнала — без шляпы, окровавленный и грязный. — Уитни, — повторил он, и у нее оборвалось сердце.

— Эндрю, — прошептала она, — о, бедный, храбрый человек. Как вы?

Уэст хотел ответить, но апачи ударил его прикладом по голове, и Уэст потерял сознание. Уитни истерически закричала:

— Будь ты проклят! Ты не имеешь права, не было никакой причины так делать! — Она вырвалась и подбежала к Уэсту, упала на колени и обхватила руками его лицо.

— Эндрю, ты слышишь меня? О, ответь, Эндрю! — Голос звенел от горя и тревоги. Уэст был бледный и неподвижный, веснушки на лице выделялись, как пятна чернил на бумаге. Он еще дышал, но неглубоко и с трудом, по правому плечу растекалась кровь.

Она не успела ему помочь. Ее захватчик рывком за волосы поднял ее с земли, черные глаза превратились в злобные щелки, но Уитни было все равно — как загнанный зверь, она повернулась, оскалила зубы, дико вытаращила глаза, кинулась на него и вцепилась ему в лицо.

Уитни задержала дыхание, уверенная, что он ее сейчас убьет или снимет скальп, но другой апачи, видимо, вождь, что-то прокричал, и захватчик замер, огрызнулся, прыжком вскочил, хотя его ноги все еще касались ее распростертого тела.

Острые камни врезались в спину — она приняла сидячее положение, на ладонях остался песок. Порванная в схватке юбка сбилась до колен, но ей было все равно.

Ее взор был прикован к вождю апачей, который приближался, слегка подпрыгивая при скачке на неоседланной лошади.

Источник

Глава 23 Участь пленников

Равнинные индейцы захватывали в плен в основном только женщин и детей. Мужчин либо убивали сразу, либо пытали до смерти. Детей, слишком маленьких, чтобы помнить своих родителей, часто брали в плен, а затем принимали в племя. Девушек приводили в селение и продавали тем, кому была необходима дополнительная жена. Если пленники мешали бегству отряда или могли выдать его, их убивали вне зависимости от пола и возраста.

Иногда индейцы скальпировали пленников, после чего освобождали их и отпускали домой, чтобы они служили врагам напоминанием. Феррис сообщал, как в 1830?х гг. воины черноногих, захватив недалеко от лагеря плоскоголовых женщину этого племени, изнасиловали ее, сняли живьем скальп, а затем отпустили. Вероятно, подобное поведение не было редкостью на Великих Равнинах. В начале 1850?х гг. кри нагнали группу конокрадов из племени черноногих и убили всех, кроме одного. Последнего воина они захватили живым, скальпировали, отрезали правую руку и отпустили, дабы он вернулся к своему народу и поведал о случившемся.

Первое время за пленниками внимательно следили, чтобы они не сбежали, для чего могли привязывать к дереву. У кроу, чтобы пленница не сбежала ночью, ей связывали ноги одним концом веревки, а другим обвязывали себя вокруг талии. У команчей пленников, до того как их принимали в племя, заставляли ездить только на мулах, чтобы они не могли попытаться скрыться во время перекочевки и т. п. Кроу говорили, что пленницы сиу, прожив с ними некоторое время, обычно оставались в племени, если даже им предоставлялась возможность вернуться к соплеменникам, потому что с ними обращались как с равными, тогда как женщины кроу, плененные сиу, всегда старались сбежать.

Читайте также:  Волшебная лампа аладдина восточные сказки

Катерина Джерман, побывавшая в плену у шайенов

Целомудрие пленниц, особенно молодых и красивых, как правило, было под угрозой. Команчи регулярно насиловали плененных женщин независимо от их цвета кожи — белых, мексиканок, индеанок. Такая же информация существует и относительно черноногих, ассинибойнов, кри, сиу и арикаров.

Пленник. Худ. У. Кернер

У сиу считалось честью взять в жены женщину, захваченную в плен у враждебного племени, особенно если с этим племенем война велась с незапамятных времен. Пленница становилась собственностью захватившего ее воина, и он мог распоряжаться ей как хотел. Считалось очень почетным подарить пленницу другому человеку — так она могла переходить от одного к другому, пока кто-нибудь не брал ее в жены. Ребенок от пленницы получал права чистокровного сиу. Когда в жены брали пленницу, никаких свадебных церемоний не проводилось. Спустя некоторое время (обычно когда она начинала говорить на языке сиу) она становилась полноправным членом племени. Если она рожала мужчине ребенка, она переставала быть его собственностью и становилась полноправной сиу.

Солдаты освобождают белых пленниц во время битвы на Саммит-Спрингс в 1869 г. Худ. Ч. Шрейвогель

Сиу пытают пленного воина черноногих. Худ. Ч. Расселл

Как уже отмечалось выше, белые и мексиканские пленники команчей часто становились известными воинами и пользовались большим уважением в племени. Интересна история Мочорука, умершего в октябре 1915 г. в возрасте приблизительно 89 лет. В середине 1820?х гг. он был пленен во время нападения на некий мексиканский городок, выращен команчем и приобрел репутацию великого воина. Среди команчей он считался одним из самых жестоких бойцов. Индейцы говорили, что Мочорук никогда не брал пленников. Он безжалостно убивал всех — воинов, женщин, детей. На его счету было несчетное количество скальпов. О его деяниях свидетельствовала веревка длиной около 10 метров, сплетенная из волос убитых им мексиканок, индеанок и американок. Многие индейцы плели веревки из сыромятной кожи или конского волоса, но Мочорук был единственным, кто сплел ее из человеческих волос. Сам он говорил о себе: «Белые люди говорят, что команчи настолько жестоки, что в жилах белокожих стынет кровь. Но Мочорук… так жесток, что от него стынет кровь даже в жилах команчей». В этом не было ничего странного — сами команчи указывали на факт, что из пленников вырастали самые непримиримые и дерзкие воины.

Белая пленница черноногих. Худ. У. Кернер

Кайовы, в отличие от команчей, никогда не захватывали пленников ради выгоды, никогда не продавали их и почти всегда во время нападений предпочтение отдавали лошадям. Чистокровные кайовы никогда не забывали происхождение пленника и, в отличие от большинства других племен, его социальный статус всегда был низок, каким бы богатым он ни становился. Во время ссор первое, что ему говорил чистокровный: «Ты всего лишь пленник!» — то есть: «Знай свое место».

Белая пленница в палатке захватившего ее воина. Худ. И. Куз

Охраняя пленника. Худ. Г. Фарни

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

Глава 14. МАЛЕНЬКАЯ, НО НЕОБХОДИМАЯ ГЛАВА

Глава 14. МАЛЕНЬКАЯ, НО НЕОБХОДИМАЯ ГЛАВА Завершилась Вторая мировая война, и теперь генералы (и маршалы тоже) могли спокойно перевести дух, оглядеться и решить, что следует делать дальше. Собственно, такой вопрос перед ними не стоял, они умели и любили только одно и,

Немецко-фашистские профессора и врачи — убийцы пленников Освенцима

Немецко-фашистские профессора и врачи — убийцы пленников Освенцима В Освенцимском лагере немецко-фашистские профессора и врачи широко проводили «медицинские» опыты над живыми людьми, проявляя при этом чудовищную изобретательность.Бывшие заключенные, спасенные

Глава 9

Глава 9 «Голд» и «Джуно»Встаринном нормандском городе Кан в то утро жители проснулись гораздо раньше обычного. Когда подтвердились сведения о высадке воздушного десанта, в штабе 716-й пехотной дивизии, который размещался на авеню Багатель, развернулась лихорадочная

Источник

Каменные Боги : В плену у туземцев

Все оцепенели. Шаманка-иохабе, набирая силу, поднялась, закружилась и пошла волчком с воем по кругу, изредка останавливаясь, взбивая руками седые космы волос. Она визжала и выла, пока не достигла идола, стоящего на пьедестале камня, упав перед ним навзничь, шаманка начала биться головой о землю у его подножия, постепенно затихая.

Старуха-туземка тем временем что-то кричала вождю, била себя по голове, рвала волосы и из губ ее брызгала слюна. Жены вождя, сложив руки лодочкой, прикрыв глаза, раскачиваясь и подвывая, вторили ведьме. Вождь молчал, глаза его не мигая смотрели на Шарлоту. Он встал, отстранив трех женщин, неторопливо направился к пленникам. Около мужчин он не остановился, разглядывал только женщин, изредка бросая косой взгляд в сторону королевы. Пройдя мимо старших фрейлин и их служанок, он остановился около Флорены.

Действо продолжалось, на кострище натащили огромную кучу дров, запылал огонь. Грохот барабанов нарастал. Ведьма прошлась вдоль пленников, она придирчиво их оглядывала, то качала головой, то кивала бормоча себе под нос, таким образом, она отобрала четверых. Махнула в сторону стана, подбежали войны, отвязали трех самых могучих матросов и капитана и сорвав с них одежды, поволокли к подножию памятника. Надежда погасла в глазах королевы: «Мужчин ведут убивать и она должна это видеть!»

Доминик в отчаяние зажал руками уши, кореец лишь еще крепче сжал губы, а глаза превратились в две щелки, оттуда вырывался взгляд, которым можно обрезаться. Бумм-та-та-тамм!!

Шарлота лишилась чувств, бессильно откинув голову на спинку плетеного кресла.

Кольцо на ее руке кровавым глазом устремилось в небо.

Туча закрыла дневное светило.
Дикий танец.
Грохот барабанов.
Несчастные жертвы.
Прекрасная женщина в глубоком обмороке.
Идол с раскинутыми руками и багровым камнем в груди.

Ведьма у его пьедестала, вертящаяся волчком в жутком завораживающем ритме. Все движется, все вздыхает, воет и кружится: Бумм-та-тамм, бумм-та-тамм!

Камень Одина, прорвав тучу, послал ярко-красный луч в солнце, переломившись, луч стрелой упал на три зеленых нефрита и воронку кровавого камня на груди идола.

Дуга, закручиваясь спиралью вонзилась в тучу вновь закрывшую солнце.

Сверкнула молния! Грянул гром так, что вздрогнул остров.

Небо ответило призыву людской боли и страха!
Великий Один открыл силой своей бездну скрывавшую могущество природы.

Земля, казалось, опустилась, сжавшись клочком суши в бескрайних просторах океана.

За одно мгновение остров исчез, лишь сломанные деревья качающиеся на волнах, а на них птицы.

Источник

Прочитайте онлайн Тарзан (Сборник рассказов) | X. В ПЛЕНУ У ДИКАРЕЙ

X. В ПЛЕНУ У ДИКАРЕЙ

Тарзан хотел поймать оленя Бару либо же кабана Хорту, чтобы подкрепить силы белой женщины. Поиски завели его далеко, однако никаких следов дичи он не обнаружил. Тогда Тарзан решил подстеречь зверя у водопоя. Выйдя к реке, он почуял запах жилья вамабо, исконных врагов Тармангани, и человек-обезьяна направился к деревне. С дерева он увидел приготовления к пиршеству, страшному пиршеству людоедов.

Тарзан переместился на ветку повыше, чтобы удобнее было наблюдать. С первой же секунды в голове у него созрел план сорвать пир каннибалов, напугав их до смерти. При нехватке развлечений Тарзан нередко позволял себе поиздеваться над чернокожими, что доставляло ему большое удовольствие.

Случилось однако так, что крепкая на вид ветка оказалась подгнившей, и, когда Тарзан двинулся по ней, ветка обломилась. Он полетел вниз, угодил ногой в петлю лианы, перевернулся в воздухе и упал на спину посреди улицы.

– Свяжите его, – велел он. – Вечером наедимся вволю.

Чернокожие связали ему руки и ноги ремнями из кожи и бросили в хижину, где находился лейтенант Гарольд Олдуик в ожидании своей участи. Англичанин к тому времени тоже был связан по рукам и ногам.

Лейтенант слышал звук падения Тарзана, а также охватившую деревню панику. Когда же узника внесли в хижину, лейтенант с удивлением обнаружил, что его товарищ по несчастью белый мужчина прекрасного телосложения с правильными чертами лица. Но если он европеец, то почему на нем набедренная повязка дикарей?

Вскоре белый дикарь приоткрыл веки и обвел глазами хижину. С усилием пленник повернулся на бок, затем сел, а когда увидел лейтенанта, лицо его осветилось улыбкой.

– Туземцы нынче набьют себе брюхо… – проговорил он.

Читайте также:  Басня крылова петух и зернышко

– Судя по переполоху, они здорово проголодались, – усмехнулся лейтенант. – Как им удалось вас схватить?

– Сам виноват. Подо мной обломилась ветка, я упал на землю, ударился головой и потерял сознание. Иначе я бы им не дался.

– Нужно бежать. Вы думаете, это возможно? – спросил лейтенант.

– Я уже не раз это проделывал.

– А если не получится?

– Нас привяжут к столбу, заколют копьями и поджарят на огне.

Лейтенант Гарольд Олдуик содрогнулся.

– О Боже! Надеюсь, этого не произойдет. Не приведи Господь показать страх перед этими черными дьяволами в последний момент…

– Не переживайте, – сказал Тарзан. – Это продлится недолго, и вы не успеете струсить. Сначала будет больно, а потом потеряете сознание. Все мы когда-нибудь должны умереть, а как именно – значения не имеет. Единственная разница – когда: сегодня, завтра или через год. Впрочем, мы уже свое пожили…

– Не могу сказать, что вы меня обнадежили, – отозвался лейтенант. Тарзан рассмеялся.

– Придвиньтесь ко мне, постараюсь перегрызть ваши ремни.

Лейтенант перекатился к Тарзану, тот впился своими мощными зубами в кожаные путы, и Гарольд Олдуик почувствовал, что рукам стало свободнее. Еще немного, и ремни спадут… Но тут в хижину вошел охранник, мгновенно разобрался в ситуации, ударил Тарзана наотмашь по голове, после чего позвал остальных часовых, и те принялись нещадно избивать незадачливых белых. Затем лейтенанта снова связали, более надежно, чем прежде, и привязали обоих к противоположным стенам хижины.

Когда они ушли, Тарзан посмотрел на товарища по несчастью.

– Пока живем, нужно надеяться, – произнес он с горечью.

Лейтенант в ответ улыбнулся.

– Пожалуй, нам конец. Время идет к ужину.

Зу-Таг предпочитал охотиться в одиночку. Это был молодой, крупный и сильный самец со свирепым нравом, значительно превосходивший своих сородичей по уму, о чем свидетельствовали округлая форма его черепа и прямой выступающий лоб. Го-Лаг видел в молодом самце возможного претендента на роль вожака, а потому относился к Зу-Тагу с завистью и неприязнью.

Сегодня Зу-Таг возвращался с охоты вдоль реки по знакомой тропе, ведущей к деревне Гомангани, чьи повадки и образ жизни вызывали в нем любопытство. Поэтому, как уже бывало не раз, Зу-Таг решил понаблюдать за тем, что происходит в деревне, и схоронился на дереве. Там он оказался свидетелем того, как на землю с высоты свалился белый гигант, а когда упавшего отнесли в хижину, Зу-Таг встал во весь рост и собрался огласить воздух свирепым криком протеста, ибо узнал удивительного Тармангани, принявшего участие в дум-думе и легко одолевшего вожака. Однако, будучи хитрым и осторожным, он все же не выдал своего присутствия, в последний момент решив спасти странную белую обезьяну от общего врага, – Гомангани.

Сперва ему пришло в голову спуститься в деревню и похитить Тармангани, но затем он понял, что одному ему не справиться с многочисленными воинами, поэтому он исчез так же бесшумно, как и появился, устремляясь на север.

Обезьяны не спешили покидать места, где обосновались Тарзан и Берта Кирчер. Некоторые лениво слонялись вдоль опушки леса в поисках съестного, другие расселись на корточках в тени деревьев на поляне.

Успокоившись, Берта Кирчер вышла из хижины и стала глядеть туда, где в джунглях исчез Тарзан. Издалека она бросала настороженные взгляды в сторону громадных волосатых антропоидов. Как она беспомощна перед ними со своим игрушечным копьем! Какой чудовищной силой обладают эти безобразные громадины!

Вдруг на южной стороне поляны с дерева спрыгнул огромный молодой самец, поразивший девушку силой и ловкостью. Пришелец явно был возбужден, и это не осталось незамеченным. Обезьяны двинулись ему навстречу, грозно ощетинившись и рыча, особенно же свирепо был настроен Го-Лаг. Мало ли какие намерения у молодого, а вдруг он пришел лишить его, вожака, власти. Обезьяны вскоре успокоились, убедившись в том, что Зу-Таг вовсе не настроен враждебно к кому бы то ни было. И лишь после этого Зу-Таг рассказал Го-Лагу про увиденное в логове Гомангани.

Го-Лаг презрительно фыркнул и отвернулся.

– Пусть белая обезьяна сама выкручивается.

– Он – великая обезьяна, – возразил Зу-Таг. – Он пришел жить с нами в мире. Нужно спасти его. Го-Лаг стал ворча уходить.

– Зу-Таг пойдет один, – закричал ему вслед молодой самец, – если Го-Лаг боится Гомангани.

Вожак повернулся и, взревев, ударил себя в грудь.

– Го-Лаг не боится! – заорал он. – Но он не пойдет, так как это чужак. Иди сам и возьми с собой самку Тармангани, раз уж тебе приспичило спасать белую обезьяну.

– Зу-Таг пойдет, – с вызовом сказал молодой. – Он возьмет самку Тармангани и всех самцов племени Го-Лага, которые не боятся. Кто со мной?

От стада отделились восемь молодых самцов, а пожилые, наученные опытом благоразумию, покачали головами и последовали за Го-Лагом.

– Ну и ладно! – крикнул Зу-Таг. – Нам старики ни к чему!

Самцы-добровольцы, преисполненные гордости, воинственно заколотили себя в грудь и, обнажив клыки, издали устрашающий клич вызова, подхваченный эхом в джунглях.

Берта Кирчер затрепетала от ужаса – ничего более страшного слышать ей не доводилось. А когда девушка увидела, что Зу-Таг со своей свитой двинулись к ней, ее едва не парализовало от страха.

Зу-Таг перемахнул через изгородь и стал перед нею. Она храбро выставила вперед копье. Самец стал что-то говорить, сопровождая слова жестами, и Берта Кирчер догадалась, что ей не угрожают, а пытаются что-то объяснить. Наконец, потеряв терпение, Зу-Таг одним ударом своей лапищи выбил копье, шагнул вперед и схватил девушку за руку. Та с ужасом отпрянула, однако внутренний голос говорил ей, что дурного ей не сделают.

Зу-Таг твердил ей что-то, указывая то на юг, то на хижину, то на девушку, затем его словно осенило – он ткнул пальцем в копье и снова показал на юг. И тогда девушка сообразила, что речь идет о белом человеке, чьей собственностью ее считают. Наверное, ее суровый защитник попал в беду, и Берта Кирчер кинулась вперед, готовая идти с самцами.

Зу-Таг с товарищами заторопились к лесу. Девушка отстала, поскольку не могла бежать, к великой досаде Зу-Тага, который то и дело возвращался, подгоняя ее. Наконец он взял ее за руку и потащил за собой, невзирая на сопротивление. В итоге нога девушки запуталась в траве, и она упала. Тогда-то Зу-Таг действительно рассвирепел, злобно зарычал, но тут же понял, что самка и в самом деле не поспевает за ним. Медлить было нельзя, и великан-антропоид бесцеремонно подхватил Берту Кирчер, перебросил через плечо и побежал догонять отряд.

Путешествие через первобытный лес с девятью обезьянами навсегда останется в памяти Берты Кирчер. Она цепко держала Зу-Тага за шею, всем телом прижимаясь к косматой спине, рискуя в любую секунду сорваться и полететь вниз. Когда схлынула первая волна страха, девушка смогла наконец открыть глаза и следить за происходящим. Она с облегчением увидела, с какой легкостью и уверенностью обезьяны перебираются с дерева на дерево, быстрее же других двигался Зу-Таг, несмотря на свою ношу. Ни одной

Источник

LiveInternetLiveInternet

Музыка

Рубрики

Видео

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Постоянные читатели

Сообщества

Статистика

Захват пленников и их дальнейшая судьба


Индейцы захватывали в плен в основном только женщин и детей. Мужчин либо убивали сразу, либо пытали до смерти. Детей, слишком маленьких, чтобы помнить родителей, часто брали в плен, а затем принимали в племя. Воины считали на них «ку» и зачисляли их к своим боевым заслугам, но, после того как ребенок был принят в какую-либо семью, это деяние (например, у манданов) во время церемониальных перечислений не упоминалось. Девушек приводили в селение и продавали тем, кому была необходима дополнительная жена.

Пленников обычно связывали. Осейджи даже плели для этого специальные веревки из бизоньего волоса. Если пленники мешали бегству отряда или могли выдать его, их убивали вне зависимости от пола и возраста. Когда Сатанта со своими кайовами захватил мисс Бокс и троих ее детей, матери первое время позволяли держать на руках младшего сына – малыша нескольких месяцев от роду. Но позже, когда ребенок утомился от бесконечной ночной скачки и начал плакать, индейцы, опасаясь, что его голос может привлечь внимание преследователей, выхватили его из материнских рук и разбили ему голову о дерево. Затем они бросили безжизненное тело на землю и продолжили бегство.

Читайте также:  Шведская сказка принцесса лгунья краткое содержание

Рядовой Файнес Тоун был захвачен в плен во время битвы на Роузбад в 1876 году. Вот как он описал свои злоключения: «Я оказался на дне оврага один среди множества смертоносных дикарей. Они отобрали мой карабин и, накинув на меня лассо, затянули его на ногах. Я был беспомощен. Все произошло мгновенно». Затем его ударили по голове, и он упал. Очнувшись, он обнаружил, что его тащат за лошадью на конце веревки. Лошадь скакала быстро, и с пленником не церемонились. Тоун подумал, что воин хочет затаскать его по земле до смерти или отвезти в какое-нибудь место, чтобы замучить пытками. Однако ему повезло, и он был отбит кавалеристами.

Первое время за пленниками внимательно следили, чтобы они не сбежали, для чего могли просто привязывать к дереву. У кроу, чтобы пленница не сбежала ночью, ей связывали ноги одним концом веревки, а другим обвязывали себя вокруг талии. У команчей пленниц, до того как принимали в племя, заставляли ездить только на мулах, чтобы они не могли скрыться во время перекочевки. Правда, если пленнице удавалось сбежать, ее не всегда преследовали. В 1858 году отряд шайенов и арапахов под предводительством шайена Худой Медведь атаковал маленький лагерь ютов. Среди захваченных в плен были четырехлетний Желтый Нос (впоследствии стал известным шайенским воином) и его мать. Пробыв с шайенами один год, женщина попыталась бежать, но была обнаружена в горах среди мексиканцев отрядом арапахов, которые узнали ее и привезли назад. Спустя год она собралась бежать второй раз и сказала об этом жене Худого Медведя, в палатке которого жила, попросив позаботиться о сыне. Худой Медведь узнал об этом, но решил не преследовать ее. Хидатсы никогда не преследовали пленниц, зная, что дома у них остались дети и они скучают по ним. Альфред Боуерс слышал от хидатсов много случаев, когда они отпускали пленниц, имевших дома маленьких детей, а также о том, как члены соседних враждебных племен приходили к хидатсам с просьбой отпустить их плененных родственников. Кроу говорили, что пленницы сиу, прожив с ними некоторое время, обычно оставались в племени, если даже им представлялась возможность вернуться к соплеменникам, потому что с ними обращались как с равными, тогда как женщины кроу, плененные сиу, всегда старались сбежать.

Целомудрие пленниц, особенно если они были молодыми и красивыми, было под угрозой. Команчи регулярно насиловали плененных женщин независимо от их цвета кожи – белых, мексиканок, индеанок. Такая же информация существует относительно черноногих, ассинибойнов, кри, сиу и арикаров.

Отношение к пленникам у кроу зависело от обстоятельств, но об их инородном происхождении помнили всегда. Шошонки часто плохо обращались с пленницами и даже убивали их. Кайовы могли заставить пленницу принять участие в Пляске Скальпов, исполнявшейся со скальпом ее убитого родственника. Омахи и понки не убивали пленников. Когда между племенами заключался мир, их отсылали домой, если, конечно, они хотели уйти. Если они оставались, с ними обращались как с соплеменниками. Но в семью их никто не принимал. Исследователь омахов Лафлеш писал, что ему не удалось обнаружить каких-либо свидетельств или преданий, говорящих о том, что в XIX веке омахи пытали врагов. Однако по происхождению он был омахом, что могло отразиться на объективности его данных в этом вопросе. Преподобный Вильям Вэйлл, один из первых миссионеров среди осейджей, писал, в 1826 году: «Если они принимают решение воевать, то воюют и убивают и захватывают всех, кого могут. Но как только все заканчивается, с пленниками обращаются хорошо. Если кто-то потерял ребенка, его место занимает пленник».

Белые и мексиканские пленники команчей часто становились известными воинами и пользовались большим уважением в племени. Интересна история Мочорука, умершего в октябре 1915 года в возрасте приблизительно 89 лет. В середине 20-х годов XIX века он был пленен во время нападения на некий мексиканский городок. Он был выращен команчем и приобрел репутацию великого воина. Среди команчей он считался одним из самых жестоких бойцов. Индейцы говорили, что Мочорук никогда не брал пленников. Он безжалостно убивал всех: воинов, женщин, детей. На его счету было несчетное количество скальпов. О его деяниях свидетельствовала веревка длиной около десяти метров, сплетенная из волос убитых им мексиканок, индеанок и американок. Многие индейцы плели веревки из сыромятной кожи или конского волоса, но Мочорук был единственным, кто сплел ее из человеческих волос. Сам он говорил о себе: «Команчи настолько жестоки, что в жилах белокожих стынет кровь. Но Мочорук… так жесток, что от него стынет кровь даже в жилах команчей». Команчи нередко указывали на факт, что из пленников вырастали самые непримиримые и дерзкие воины. То же отмечал Берландье, написав, что попавшие в плен маленькие мальчики, вырастая, становились такими активными и жестокими воинами, что люди из гарнизонов боялись их гораздо больше, чем самих команчей. Ко-манч по имени Трещина рассказывал, что его тесть был таким приемышем. Он неоднократно подбрасывал захваченных в плен детей в воздух и ловил их на острие своего копья.

Кайовы, в отличие от команчей, никогда не захватывали пленников ради выгоды, никогда не продавали их и почти всегда во время нападений предпочтение отдавали лошадям. Если они все же брали пленников, то одного-трех за набег, но не более. Среди них жило много пленников, которые представляли все племена и народы, с которыми кайовы воевали: мексиканцы, пауни, осейджи, юты и т. д. В плен брали только женщин и детей. Чистокровные кайовы никогда не забывали происхождение пленника, и, в отличие от большинства других племен, его социальный статус всегда был низок, каким бы богатым он ни становился. Во время ссор первое, что ему говорил чистокровный: «Ты всего лишь пленник!» – то есть: «Знай свое место».

У большинства индейцев усыновление или удочерение могло проходить без особых ритуалов, но в некоторых племенах соответствующие церемонии были обязательны. Когда военный отряд осейджей приводил пленника, любая бездетная или потерявшая ребенка семья могла принять его. После церемонии пленник становился полноценным осейджем наравне с чистокровными и пользовался теми же правами. Семья посылала за лидерами клана тсижуваштаге, которые были племенными миротворцами, и за вождями ингронга, руководившими в племени военным церемониалом. Перед ними расставлялась еда, после чего хозяин произносил торжественную речь, в который высказывал желание принять ребенка в семью. После этого лидеры посылали за влиятельными людьми кланов нухе (Льда), опхон (Лося), ибатсе (Ветра), ватсетси (Воды) и хонга. Когда все были в сборе, приводили пленника и усаживали у задней стороны дома, расположенной напротив входа. Затем проводился ритуал наречения, во время которого подробно излагалась история племени и четыре стадии человеческой жизни. Пленника подводили к вождю тсижуваштаге, который подводил его к представителю ингронга, занимавших южную сторону племенного круга. Тем самым пленник символически проходил племенной круг, от тех кланов на севере, что заключали мир, до тех на юге, которые управляли войной, – действие, в котором пленник символически разделял все, что связано с племенем. Затем пленнику кремневым ножом делали небольшой надрез на кончике носа и смывали водой кровь, что символизировало потерю прежней крови и родства с бывшим народом, а смыванием крови стирались все следы прежнего рождения. Потом бывший пленник курил церемониальную трубку, его тело вымазывали бизоньим жиром, а на лицо черной краской наносили две полосы наискось от левой брови к нижней части правой скулы. После этого ему давали новое имя и он становился полноправным осейджем.

Источник

Поделиться с друзьями
Детский развивающий портал