Татьяна белодурова сказки о скорой

ТАТЬЯНА БЕЛОДУРОВА: «Я не попадья, я жена священника»

Богата земля тверская на интересных людей! Татьяна Летицкая-Белодурова — человек, в общем-то, уникальный. Даже если судить только по её «послужному списку». Впечатляет, знаете ли: сотрудник милиции, фельдшер «скорой помощи», попадья, блогер, писательница…

— …Я ничего не забыл, Татьяна?

— Всё правильно. И даже в том же порядке. Правда, я ещё немного и предпринимательством занималась — между «скорой» и «попадьёй». Но это можно и не учитывать.

— Учтём. И — начнём сначала? Вопрос традиционный: как ты дошла до жизни такой? Что сподвигло?

— Знаешь, я всегда была на адреналине. Не знаю, почему. Так уж получилось. А может, я и сама такая. Отсюда — и милиция, и «скорая», в общем-то, и предпринимательство. Привыкла. А потом вдруг мужу предложили принять сан. И всё — с предпринимательством пришлось закончить, я уселась дома. Без адреналина. Абсолютно незнакомое и вроде бы совершенно «не моё» состояние. Вплоть до депрессии. И знаешь, что спасло? «Живой журнал»! Начала вести блог, общаться, пописывать что-то, рассказывать о своих прошлых «подвигах»… А потом мне вдруг предложили издать книгу…

— «Сказки о скорой…»? Кстати, а почему именно эта тематика, а не, скажем, милицейская?

— Наверно, это просто было на тот момент ближе, в том числе и хронологически. Хотя детектив я тоже пишу, а как же! Будет он издан или нет — неважно, для меня не это главное.

— А что?

— Сам процесс, общение. Общение с людьми, общение со своими героями. Книга написанная — это только иллюстрация его, картина на стене. Книга изданная — картина в рамке. Не более.

— В блогах присутствуете вы оба — и ты, и твой муж, соответственно под именами holesika и fater_go. Наверное, было бы логично предположить, что темой обоих блогов должна быть религия, православие. Но открываешь твой блог, буквально вот вчера-сегодня, — а там большей частью опять медицина. Что, тема не отпускает?

— Эта такая тема, которая сейчас не отпускает никого. Одно дело, что я сама всю жизнь связана с ней, со «скорой», — и сама работала, и подруги — медики, и дочь сейчас учится в медакадемии и тоже работает на «скорой». Но ведь то, что происходит, оно касается всех. Или коснётся, так или иначе. Потому и приходится писать об этом, реагировать, комментировать происходящее.

— Например?

— Ну, например, та же «скорая помощь». Ведь это служба, от которой, без преувеличения, зависит жизнь людей. Которая изначально предназначена именно спасать жизни. И во что она сейчас превращается? Врачи уходят, работать некому, выходит на линию дай бог 30 бригад, при том, что ещё лет 20 назад их было около 50.

— Преобразования на местном уровне или на федеральном? От какого больше зависит происходящее?

— В принципе, от всех. Скажем, если говорить про местный, командовал некоторое время у нас «скорой» Аронов — так он довольно много сделал хорошего для неё. То есть, в принципе, сделать-то что-то можно, если постараться. Или вот, собирались внедрять в Твери пилотный проект по безврачебным бригадам. Но как-то не собрались, и тут тоже можно сказать «слава богу», потому что это полный маразм, который может аукнуться ещё так, что никому мало не покажется. Зато его сейчас будут внедрять в Питере…

— Можно поподробнее о проекте?

— О нём много говорили и писали в своё время. И я писала в своём блоге.

У нас ведь как было принято? «Скорая» — это экстренная помощь на дому. Подчеркну: помощь. Подчеркну: на дому. То есть был в бригаде врач, были препараты, было оборудование. Выезжали, оказывали помощь и лишь в крайнем случае увозили в стационар. Соответственно у нас и приёмные отделения рассчитывались именно на такую работу — что привезут только тех, кого не привезти просто нельзя.

А в Америке система совсем противоположная. Там «скорая» — это скорее просто такси для перевозки из дома в больницу. Потому там на них и работают в основном именно парамедики, фельдшеры. Они просто забирают пациента и везут его в больницу. Где и приёмное отделение соответствующее — в кино все наверняка видели: врачи, палаты, койки, инструментарий… Кстати, у них и время-то доставки до такой больницы регламентируется считанными минутами.

А у нас что в приёмных? Предбанник, каталка, стол да стул? И один-единственный дежурный врач? И вот теперь представь, что все эти «американизированные» бригады повезут туда толпы больных. Что будет?

Да, кстати! А если больной не в том состоянии, что прямо-таки обязательно нужно в больницу, или отказывается от транспортировки, то мало того, что никто ему никакого укола даже не сделает, так ещё и вызов этот будет считаться ложным, а потому платным!

— Весело…

— Сейчас будет ещё веселее. А знаешь ли ты, что, в целях опять же «экономии», даже фельдшеров для «скорой» предлагали было готовить из шоферов? Совмещение, так сказать. Ускоренным курсом — за три месяца. Это при том, что медсестру в училище готовят года три-четыре. Вот где весело! И я уже не говорю о том, что и зарплаты американских врачей и наших просто нельзя сравнивать. И о том, что в цивилизованных странах ещё существует бесплатная медицина, которую у нас просто убивают. Правда, она и там разваливается понемногу — СССР разрушили, конкурировать стало не с кем, теперь можно не делать благостной мины перед своими народами…

— Обычный врач, в смысле не начальник, — в пределах 10 тысяч. Чаще тысяч 7-8.

То есть на бумаге зарплаты повышаются, а в действительности — спасибо, если не падают. Потому и уходят люди…

— В платную медицину?

— И туда. Но и не только. Часто уходят в какие-то околомедицинские структуры — консультантами, представителями. В фармакологические конторы — если их ещё можно называть этим словом…

— А почему нельзя?

— А потому что нет у нас отечественной фармпромышленности. Не-ту! Что было — развалили. Остались только заводы сами знаете кого, со-товарищи, которые производят, опять же, не лекарства, а «дженерики» — заменители. Причём производят некачественно — не осталось у нас так называемых «чистых» производств. Вот, совсем недавно были проблемы с закупкой импортного инсулина — все стали колоть отечественный заменитель. И что? Функцию он свою, конечно, худо-бедно выполняет, но идёт куча «побочки»: трофические язвы, осложнения на печень, на поджелудочную…

— А пресловутый арбидол как же?

— Не говори при мне этого слова. Яблоко вон съешь — и то полезнее будет.

— Кстати, а что сейчас с полисами страхования? Это ведь тоже было «горячей» темой…

— И осталось. И будет оставаться. Вот ты спрашивал про местное и федеральное.

Вот будет указание, например, не обслуживать бесплатно тех, у кого нет полиса, — и всё! Будут требовать оплатить. А денег нет — так сам понимаешь… Кстати, в том же Питере уже с нового года будет план для бригады «скорой» — 12 вызовов по ОМС. То есть тех вызовов, где есть полис. А 12 — это немало, кто-то может и вообще столько не успеть за смену. Значит, что? Значит, будет лежать бомж с инфарктом, а к нему не факт, что приедут. Потому что — план. А невыполнение плана — это потеря в деньгах и прочее и прочее…

— Печальная перспектива. Но а сами врачи? Уровень их подготовки? У тебя дочь учится в медакадемии, так что ты, очевидно, в курсе…

— Я в курсе не только того, что в нашей медакадемии. Везде положение примерно одинаковое. Преподают хуже. Не то чтобы плохо, но хуже, чем было. Почему? Элементарно: люди совмещают. Он и работает где-то, и преподаёт… Страдает и то и другое. Тем более что хороший врач-практик и хороший преподаватель — это всё-таки не всегда совпадающие вещи.

Между прочим, хочу предупредить: те, у кого есть возможность платить за обучение ребёнка в вузе, как правило, имеют возможность и пристроить его по окончании. И ясно, что не в простые больницы и поликлиники, а в коммерческие. Так что, если и сейчас далеко не всегда качество лечения адекватно его стоимости, то в дальнейшем это будет расходиться ещё больше. Не исключаю, что когда-то мы придём к тому, что качество останется как раз только в обычных поликлиниках, — за счёт врачей, получающих мизерную зарплату, но по крайней мере учившихся по-настоящему.

Читайте также:  Сказки и легенды писателей самарской области

— А что, по твоему мнению, можно и нужно сделать, чтобы перспективу как-то оживить? Чтобы не пришли мы ко всему тому, о чём ты говоришь?

— Только одно: поменять саму концепцию подхода власти к социальной сфере. Тут я имею в виду не только здравоохранение. Ну а для этого — понятно что. Нужно менять сами базовые принципы государства. Продолжать не буду, а то ещё за экстремистку посчитают…

Вот такая получилась у нас беседа. Которая могла бы продолжаться ещё долго, и наверняка не только на медицинские темы, но… Время, время… Впрочем, надолго прощаться не приходится — хотя бы потому, что есть блоги, есть «Живой журнал», а там есть блогер holesika — милиционер, фельдшер, жена священника и — писательница…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник

Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Агния Львовна » 22 дек 2009, 09:54

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Светлана » 10 янв 2010, 02:07

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Волчег » 10 янв 2010, 14:15

сверху выложено новое.

А вот тут можно заказать на бумаге:

У меня книжка ходит по рукам

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Агния Львовна » 10 янв 2010, 14:21

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Грейс » 10 янв 2010, 14:29

Милая Агния Львовна, спасибо большое за такую ценную рекомендацию!! Я обожаю читать на такую тематику! Особенно когда написано так живо и красочно=)))

Теперь тоже, наверное, не успокоюсь, пока всё не прочту

ПС Я Вас тоже очень-очень сильно люблю Храни Вас Бог.

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Волчег » 10 янв 2010, 17:04

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Агния Львовна » 10 янв 2010, 17:29

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Волчег » 10 янв 2010, 20:01

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Агния Львовна » 10 янв 2010, 21:04

Re: Т. Летицкая «Сказки о скорой помощи, или 03»

Сообщение Волчег » 10 янв 2010, 21:31

Источник

Прикосновение к смерти

Татьяна Летицкая. Фото: Tverigrad.ru

Цинизм медиков проистекает не от привычки к смерти и не от черствости. С одной стороны, они так пытаются закрыться от боли и горя, с которыми постоянно приходиться сталкиваться. Такова уж специфика этой профессии (по радостным вопросам обращаются только к акушерам): если и врач предастся унынию, у него не будет моральных сил оказать необходимую помощь следующему пациенту. С другой стороны, медикам, как и милиционерам, постоянно приходится сталкиваться с самыми неприглядными сторонами человеческих отношений. Если к этому прибавить хорошее знание анатомии и физиологии человека, остается мало тайн и романтики. Мы защищаемся цинизмом.

Все это не влияет на отношение к самой смерти. Ни один самолет не завис в воздухе, все приземлились — одни удачно, другие нет. Так и человек в конечном итоге смертен. Для нас [врачей] такое же горе потеря близких, родных и просто знакомых людей. Возможно, даже большее, потому что каждый раз думаешь, что ещё можно было сделать, чтобы предотвратить финал.

К этому привыкнуть нельзя, мы помним их всех. Наши ошибки или опоздания преследуют нас всю жизнь, от этого не отмахнуться. Выражение «личное кладбище» не пустой миф, чаще, чем родных мы вспоминаем своих пациентов, и в минуты отдыха снова пытаемся понять, можно ли было сделать большее.

Фото: Medrussia.org

Тяжелее всего воспринимаются смерти детей и молодых людей, это неправильно. Молодые должны жить, любить, радоваться жизни и растить детей, а не умирать. Это противоестественно, потому и неприемлемо.

Родственникам ещё тяжелее примириться со смертью, ведь она приходит внезапно. Ещё вчера мать, отец, брат, ребенок были живы и ничто не предвещало трагедии. Кто-то виноват, кто-то ошибся. а кто это может быть? Правильно, это медики, они не сделали всего, чтобы помочь, они долго ехали, они долго возились и болтали. Всегда чуть легче, когда есть виноватый, вот мы и привыкли к постоянным упрекам и проклятиям.

Это когда удается совершить чудо и вытащить больного, редко кто поблагодарит. Они же не понимают, что на их глазах произошло невозможное. Иногда даже жалуются, что врачи были грубы и действовали жестко, не понимая, что излишние движения могут принести вред и мы просто работали. Иногда на пределе человеческих сил, а иногда получается и за пределом, вот тогда и происходит чудо.

Впервые опубликовано 12 марта 2019 года

Источник

Татьяна белодурова сказки о скорой

«Сказки о скорой помощи, или 03»

Помимо литературного таланта, у автора «Сказок. » есть самозабвенная любовь к работе на «Скорой» (любовь честная, без розового флера), а также трезвое и милующее отношение к человеку. Все это создает очень христианскую по духу атмосферу, в которой и разворачиваются события.

Эта книга рассказов о различных случаях из медицинской практики бригады «Скорой помощи» отличается удивительной точностью психологических зарисовок и характеристик, разнообразием жизненных ситуаций и человеческих типажей, некоторые из которых настолько выразительны и красочны (пусть даже изображены всего двумя-тремя штрихами), что остаются в памяти читателя надолго: это, например, псих Сергуня из сказки «Холера», женщина с бессонницей («Доктор, у меня млявость») из рассказа «Диагноз», допившийся до белой горячки проверяющий из Москвы («Сказка про белую лошадь») и др. В «Сказках» немало страниц, читая которые, невозможно не рассмеяться. Однако анекдотические ситуации и смешные зарисовки – лишь одна грань книги. Есть в ней страницы страшные (например, о женщине, которой верующая свекровь не дала сделать «чистку» замершей беременности – ведь «аборт – это убийство». плод начал разлагаться, и женщина умерла от сепсиса), есть грустные и горькие. Так, удивительно проникновенно написан конец рассказа «Аборт» о старшекласснице, которая, узнав о своей беременности, попыталась самостоятельно избавиться от плода.

«Скорая» приезжает вовремя. «Настенька осталась жива, благополучно окончила школу и поступила в институт, только не в тот, в который собиралась, а в медакадемию. Она стала очень хорошим гинекологом. Мальчик, с которым она дружила, женился на ней, и даже спустя столько лет я вижу их, идущих по двору и держащихся за руки. Только детей после того случая у них нет и быть не может, к сожалению.

Настенька родилась и выросла на моих глазах, мы живем в одном дворе. Мама ее, когда мы встречаемся, отводит глаза, стараясь поскорее уйти. Вы первые, кому я рассказала эту грустную историю. Сегодня они опять прошли мимо меня, держась за руки».

Вот этим-то крючком Настя себя и пропорола. Сюрр. лежит красивая юная барышня на залитой кровью постели, а между ног торчит огромный маятник. – Зачем, девочка? – невольно вырвалось у меня, пока я налаживала капельницу. – Я хотела его зацепить и вытащить. – прошелестела она одними губами»). Любовь Настеньки и ее мужа, похожая на идиллию, породила не добро, а страшное зло, и потому финальный образ двух держащихся за руки людей (изо дня в день проходящих по двору в свою пустую квартиру), вызывает не столько умиление, сколько боль за них, становясь своего рода символом пусть и крепкого, но неприкаянно-бесцельного, бесплодного чувства. Особо ценно то, что писательница не прибегает к прямому морализаторству: рассказ построен таким образом, что читателю нетрудно домыслить и договорить несказанное – и при этом не осудить, а лишь пожалеть тех, кто, приняв ошибочное решение, искалечил свою и чужую жизни.

Однако трудно избавиться от ощущения, что творческий мир Летицкой, в котором удивительно талантливо, по-христиански светло и одновременно по-святоотечески трезво показана повседневная жизнь людей, претерпел вторжение чуждой силы. Так, и по своему нехристианскому духу, и по примитивному художественному воплощению абсолютно инородна «Сказкам» сюжетная линия, связанная с романтическими отношениями между главной героиней фельдшером Таней и доктором Витей (скорее всего, она была введена Летицкой лишь для того, чтобы соединить милые и добрые зарисовки в цельное повествование):

Читайте также:  Как правильно пишется слово средней школы

» – Вить, подожди, – окликнула я его, выходя следом.

– Да, малыш? – обернулся он.

– Ты хотел адреналина? – спросила я его, вставая на цыпочки, обнимая за шею и целуя.

– Доктор, нельзя ли повторить процедуру? – спросил, едва отдышавшись.

– Хочу стать наркоманом.

– Пошла раздеваться, иди посылай Сашку, – сказала я доктору, наконец отлипнув от него.

– Звучит заманчиво, – в его глазах уже прыгали чертики. – Пожалуй, и я с тобой.

– Вить, я же кровь сдавать пойду, – уточнила я.

– Ты еле на ногах держишься! – возразила я.

– Ошибаешься, реанимация прошла успешна, могу разгрузить пару вагонов, – улыбнулся он. – А если проведешь реанимацию и после сдачи крови, готов остаться на вторые сутки.

– Как бы тебе меня не пришлось реанимировать.

– Готов немедленно приступить, – глаза уже темнеют. Ох уж эти глаза!

– Вить, пациент же тогда ласты склеит. В нашем адреналине крови не обнаружат».

Стоит добавить, наверно, что на момент этих «почти дружеских» отношений («-Скажи, – тихо спросил доктор севшим голосом. – Какой подвиг нужно совершить, чтобы затащить тебя в кровать? – Просто постучать в дверь, – шепнула я на ухо») доктор Витя женат и у него есть дети. Более того, героиня по-дружески общается с его женой и дочкой Иришкой, по всей видимости, не испытывая никаких угрызений совести за то, что флиртует с их мужем и отцом.

«Ну и что?» – возможно, возразят мне иные читатели. Чем, мол, виновата Летицкая, если все так и было? Если почитать другие книги про «Скорую», например, недавно вышедшую «Траекторию птицы счастья» Т. Введенской, можно убедиться, что на «Скорой» действительно часто случаются служебные романы, и правдивость Летицкой – это, скорее, плюс, а не минус «Сказок. «.

Так, да не так. Как известно, художник изображает не все, а лишь некоторые отобранные жизненные факты. Кроме того, художественное произведение не только изображает действительность, но и оценивает ее. И в этом, пожалуй, главная проблема «Сказок. » – нецеломудренное поведение героини изображено в них без всякой негативной оценки (и даже наоборот, в некоторых местах интонация повествовательницы явно одобрительная). Разумеется, никто не требует прямого нравоучения о грехе блуда, но ведь мы уже убедились выше, что художественного таланта Летицкой не занимать, и когда нужно, она умеет показать неприемлемый с православной точки зрения поступок так, что читатель сам поймет, как к нему надо относиться. Однако в случае с любовными отношениями героев она этого не делает. Почему – можно только гадать.

Более того: если долгий и мучительный квазироман доктора Вити с Таней еще можно оправдать с христианской точки зрения тем, что, хотя блудных (точнее, прелюбодейных, Виктор-то ведь женат) помыслов и даже действий в нем было предостаточно, «последнюю черту» влюбленные, по всей видимости, все-таки не переступили (не по нравственно-этическим, правда, соображениям, а по психологическим: зная из опыта, что бригада, где был и закончился «постельный роман», как правило, разваливается – а для них обоих работа была самым дорогим в жизни), то финальная сцена «Сказок» лишена и этого. Сказочный хэппи-энд, как мы помним, сводится к тому, что фельдшера Таню после смены завозят домой, где с недавних пор проживает ее жених Гоша (их свадьба должна вскоре состояться, заявление в ЗАГС подано месяц назад). Интимной близостью с женихом Гошей и заканчиваются «Сказки. «. Но и такой эффектной концовки Летицкой мало. Она добавляет еще один выразительный штрих – у этой постельной сцены есть непрошенные свидетели – доктор Витя и водитель Саша, которые привезли Таню домой:

«-Устала? Тяжелые сутки были? – большие теплые руки обнимают меня, прогоняя прочь все утомление.

* Что-нибудь интересное было?

* Гоняли, как бобиков, по температурам. Из интересного – только мужик с корью.

Губы нашли меня, глаза превратились в стальные озера, он поднимает меня и несет в кровать.

– Потом, когда ты уйдешь на лекции.

– Как же я по тебе соскучился!

За окном, фыркнув, завелась машина. Знакомый голос, а я так и не научилась зашторивать окна, но все это уже совсем неважно.

– Как же я тебя люблю.

Вселенная начала свой безумный танец, вращаясь вокруг нас, унося ввысь.

Жизнь стоит того, чтобы жить!».

Надо отдать должное Летицкой: по сравнению с тем, как описывает такие ситуации современная русская литература, конечный эпизод «Сказок. » написан предельно целомудренно, здесь нет ни сладострастия, ни избыточного физиологизма. Но сам факт от этого не меняется: традиционный сказочный финал претерпел здесь показательную трансформацию – до свадьбы, которой, как правило, заканчивается любая сказка об отношениях добра молодца и красной девицы, в «Сказках. » Летицкой дело не дошло, место свадьбы здесь заступила интимная близость – современный суррогат женского счастья в стиле «покет-бук».

Вспомним, насколько по-православному начинается книга Летицкой: «Когда я писала свои «сказки», – признается автор в предисловии, – то сначала даже не думала, что из них можно сделать книгу, – это были просто воспоминания о друзьях. Может быть, кто-нибудь помянет их добрым словом или молитвой. Упокой, Господи, рабов Твоих Виктора и Александра. «.

Когда писательница изображает работников «Скорой», начинают доминировать «легкие», диалоги, изобилующие избитыми шутками:

» – Ох, и стерва же ты, Танька! – заявил мне наш главный.

– Рада стараться, вашбродь! – отсалютовала я.

– Стерва, – подтвердил доктор Саша.

– Изволите новую кличку «нарезать», шеф? – спросила я у главного.

– Скройся с глаз моих, пока я чем-нибудь не запустил в тебя! – шутливо рявкнул главврач, уже откровенно веселясь.

– Слушаю и повинуюсь, хозяин (ну не могу же я допустить, чтобы последнее слово осталось не за мной), – сказала я, выскальзывая за дверь».

Нередко пустословие в таких растянутых разговорах переходит в скабрезные шутки и пошлости:

– Везем им клиентку с «белочкой».

– Симпатичная? – вклинивается в разговор доктор Юра.

– Полный отпад! – отвечает Витя.

– А «белочка»? – не унимается Юра.

– Первая бригада, вон из эфира! – рявкнула Луна-Оксана.

– Так я про «белочку» и говорил, а ты про кого? – подколол Юру доктор.

В эфире слышится смех.

– Мальчики, будьте серьезней! – пытается урезонить врачей Луна, но слышно, что в диспетчерской тоже веселятся.

– А я не мальчик, а мужчина, хочешь, докажу? – басит реаниматор Львович.

Все, народ сорвался с цепи, теперь не остановить.

– Третья, третья, что передать тридцатой? – перекрикивает эфир Луна.

– Пусть ждут! – ответил Витя.

– Оксана, любовь моя, жди, я сейчас приеду! – резвится доктор Вова.

– Я вся трепещу, – съязвила Луна.

– Не буди во мне зверя! – продолжал прикалываться Вова.

– А то проснется заяц и убежит? – все так же ехидно уточнила Оксана.

И снова ржач в эфире, народ развлекается».

Продираться сквозь звенящую пустоту таких страниц очень утомительно. Сама Летицкая прямо объяснила, для чего ей понадобилось такая манера письма: «. Если вы в кино или в книжке читали, что врачи в перерывах между спасениями людей сидят и рассуждают, как найти лекарство от рака и спасти всех страждущих, то сегодняшняя сказка не для вас. Нет более циничных людей, чем медики, нет шуток и разговоров «ниже пояса» более пошлых, чем среди небольшого коллектива людей, знакомых с физиологией и анатомией человека и при этом вынужденных сутками общаться между собой в течение многих лет».

По всей видимости, желая достоверно изобразить подмеченные особенности речевого поведения работников «Скорой», Летицкая – осознанно или бессознательно – взяла в качестве литературного ориентира язык массовой литературы, уже справившейся с задачами подобного типа (насколько хорошо справившейся – другой вопрос). Однако экспансия стиля «массовой литературы» в «Сказки» оказалась мощнее, чем, по всей видимости, предполагала сама Летицкая: так, помимо речевой характеристики, оттуда же, судя по всему, взяты некоторые другие черты, которыми наделена в «Сказках» главная героиня.

Невысокая девушка Таня, похожая на подростка, которую из-за этой «несолидной» внешности сперва не принимают всерьез, на поверку оказывается умной и проницательной. Она постоянно попадает в «нештатные» ситуации и с легкостью находит из них выход, причем выход неординарный, который вызывает бурную реакцию (восхищение или оторопь) других участников происходящих событий.

В результате о ней ходит множество слухов и легенд, она является предметом пристального внимания многих знакомых и малознакомых ей людей («-Ты что, с Луны свалился? – спросил доктор Саша. – Только не говори мне, что ты ничего не слышал о «холере». – Слышал. Ты хочешь сказать, что это она? – спросил доктор Витя, с любопытством рассматривая меня»). Вдобавок к этому она обладает неотразимым обаянием, покоряющим всех (или практически всех) окружающих ее мужчин, к чему она не прилагает не малейшего усилия, предпочитая «холостяцкие» удовольствия – например, гонку на мотоцикле, партию в пинг-понг, крепкий кофе натощак. В свою работу она влюблена безгранично, до полного самозабвения.

Читайте также:  Как пишется слово 666

Вам никого не напоминает это описание?

Не правда ли, кажется, что речь идет об одной и той же женщине? Если добавить к этому милицейское прошлое фельдшера Тани, о котором говорится в начале «Сказок. «, то гипотеза о влиянии на облик главной героини Летицкой образа Насти Каменской из детективов Марининой (именно о ней идет речь в процитированном нами отрывке из учебника) начинает звучать еще более убедительно. Между тем, как замечают Купина, Литовская и Николина, такому типу героини, как Настя Каменская, присуща и еще одна важная черта (со светской точки зрения – весьма позитивная): «Смелая Настя преодолевает ханжество, а это удается далеко не каждой женщине: «Ну что греха таить, – признается она, – у меня были другие мужчины». Здесь особенно впечатляет множественное число. » («Массовая литература сегодня», с. 120).

Рискнем предположить, что фельдшер Таня просто унаследовала эту черту своего поведения от героинь массовой литературы – уже в готовом виде, без необходимой для православного дискурса переоценки с позиций христианской нравственности.

Предпочтение читателем книг массовой, а не высокохудожественной литературы, бесспорно, свидетельствует об определенном изъяне в его эстетическом развитии. Однако можно ли однозначно утверждать, что это симптом и некоторой бездуховности читателя? Сомневаюсь: ведь «высокохудожественный» не всегда означает «высокоморальный».

Однако в тех случаях, когда произведение массовой литературы транслирует читателю нехристианские идеи, говорить о духовной опасности такого текста необходимо. Очень жаль, что приходится это делать и в связи с такой в других отношениях светлой и православной по духу книгой, как «Сказки. » Т. Летицкой.

И, напоследок, еще одно недоумение. Неоднократно на страницах книги Летицкая описывает, как – с духовно-мистической точки зрения – выглядит процесс реанимации умирающего человека. Тот, как правило, без сознания. Работнику «Скорой» нужно добиться, чтобы пострадавший открыл глаза, и поймать его взгляд. Все это, вроде бы, понятно и комментариев не требует. А вот дальше.

Здесь, рядом с умирающим, всегда ОНО. Пострадавшего засасывает, и чтобы его удержать, нужно нырнуть ТУДА за ним. Но сделать это нужно умеючи – иначе есть риск, что засосет и тебя. «. Никогда не уходи так далеко, – учит доктор Витя Таню после ее первого опыта. – Легкое касание и назад, не ты за ним ныряй, а его за собой тяни». В другой раз он ее хвалит: «-У тебя хорошо получилось. Я бы его не удержал. – Не ври! – отвечает Таня. – Это ты всех держал. Я, как. цветок в проруби, между вами болталась. Нас трое было там! – Почувствовала? – Увидела. – Вот, теперь и ты научилась». И, наконец, самое показательное описание – как доктор ныряет за пострадавшим («-Витя, вернись! – он уже не слышит, его засасывает, они уже отделены пеленой»), и Таня «вытаскивает» их обоих: «Страшно, ох как страшно сорваться туда. До дрожи, до столбняка, весь организм бунтует, пытаясь сопротивляться, ведь я еще никогда не уходила без поддержки мудрого и сильного защитника.

Он всегда был рядом, незыблемый, как скала, держал, не отпуская далеко. И вот сейчас именно он ушел и именно ему нужна поддержка, а я не знаю, как и что делать. Я – ведомая, он – ведущий, так было всегда, но не в этот раз «Пусти!» – прошу я, втискиваясь в непроницаемый занавес. «Пусти сейчас же! Прочь!» Всполох тьмы, всполох света. Пустота сжимается, подпирая в спину, пелена вокруг становится непроницаемой, начинается круговерть сжимающейся вселенной. ОНО пришло за своей добычей, беда в том, что выбирать ОНО будет из тех, кто зажат сейчас здесь, между пустотой. Утащило двоих, и помощь они могут получить только от тех, кто находится за непроницаемой пеленой и кто сумеет прорваться сквозь нее Я тоже соскальзываю, мне не удается удержать. И вдруг рядом полыхает. Раздирая темноту, прорывается Юрка. – Рыжая, держись! – занавес начинает колебаться, давление уменьшается. Еле слышно, но сейчас этот голос и фигура – как якорь, который не дает сорваться в круговерть. И снова полыхает, это прорвались сквозь пелену Саша с Анюткой. Занавес начинает светлеть. И вдруг. еще разрыв, еще, еще, они теснят пустоту, отталкивая нас от запредельности. Вовка, Викторыч, малознакомые доктора и фельдшера, Саша-хирург, Анатолич. Круг света расширяется, в нем возникают все новые и новые люди Они не здесь, а там, где помогают людям, и от этого безопасный круг ширится, раздаваясь все больше в стороны».

Какова расстановка духовных сил в области за занавесом, куда попадает героиня (ее душа? Ее сознание?), определить точно трудно. С одной стороны, вроде бы, Таня молится: «Господи! Помоги его вернуть! Это он нужен людям, он там многих спас и еще больше спасет. Он нужен семье, у него маленькие дочки. Отпустите его, возьмите лучше меня!». По всей видимости, адресат последней фразы уже другой – потому что единственное число меняется на множественное. В другом рассказе («Невероятная встреча»), когда Витя предлагает заехать в храм и взять святой водички, Таня с Сашей изумляются: » – Вить, а ты что, в Бога веришь? – осторожно спросила я его. – Да как тебе сказать. верить не верю, но. есть Там что-то, – неопределенно отозвался доктор». Трудно сказать, что было раньше – спасение Вити или этот разговор, но к православной вере, как говорится в книге, Таня пришла намного позже, уже после своего ухода со «Скорой».

Скорее всего, пребывая «за занавесом», Таня сама не понимает, кого она просит и с кем сражается за жизнь Вити, она тоже просто чувствует, что «Там что-то есть»: «Стою и парю одновременно, вися над пропастью пустоты. Нестерпимый свет и ледяная тьма, чувства обманывают. Это не голос, не звук, кажется, вибрирует каждая клеточка моего тела «Ты готова платить?» «Да», – отвечаю я, не разжимая губ. «А жизнью?» «Согласна». «Уходи, они вернутся», – ответ отшвырнул меня. И снова долгий полет через бездну пустоты и безвременья. Настигает не голос, не звук, не вибрация, – просто ощущение со всех сторон и изнутри. Нет судьбы. Мне нечем спросить, я просто часть этой пустоты. Она не злая и не добрая, просто она вне понимания, хотя я и часть ее. Нет судьбы, каждым своим поступком мы меняем ее, каждую секунду мы делаем свой выбор, доходит до меня».

Кажется, конечный вывод – вполне в православном духе. Но вот только. с кем разговаривает героиня, когда «мистическое приключение» уже окончено? «. внутренне воплю, стараясь докричаться: «Я готова платить, не отказываюсь!» И тут я услышала, ощутила всем телом смех» и еще раз, в тот же день, но позже, когда Вите опять становится плохо и Таня пытается согреть его: «-Спасибо, маленькая. И снова я почувствовала смех. «Да отпусти же ты! Забирай свое, а его отпусти!» – Отпустило, – вздохнул он полной грудью».

Чей это смех? Кому надо платить за то, что Витя остался жить? Трудно ответить со всей определенностью. Но уж очень эти «ныряния», «касания» и проникновения «за занавес» похожи на описания оккультных практик, а этот торг с неким сверхсуществом (в словах и действиях которого ощутима не любовь, а только холодная рассудочность, и даже смех его не вызывает ощущения духовного тепла) похож, скорее, не на молитву, а на тот «контакт», который и устанавливается в результате эзотерических упражнений (не случайно после своего «мистического ныряния» героиня приобретает некие сверхъестественные способности – например, не хуже рентгена видит внутренние повреждения человека). Думается, впрочем, что Летицкая в своих описаниях ориентировалась не на оккультную литературу как таковую, а, опять-таки, на наработки массовой культуры вроде произведений Стивена Кинга или голливудских фильмов соответствующей тематики.

. Современная православная литература создается людьми, живущими в апостасийном мире, и потому она несвободна от идей и оценок, подчас далеких от христианства. Но без творчества, без переложения вечных истин на художественный язык своего времени человек не сможет жить полноценной жизнью – не случайно некоторые русские религиозные философы утверждали, что именно в даре творчества заключается наше подобие Творцу. И потому, наверно, не стоит отказываться от знакомства с книгами современных православных авторов – однако к чтению их произведений следует относиться не как к развлечению, а как к духовному труду, неспешному и кропотливому, и не забывать проверять сказанное ими «камертоном» святоотеческой мудрости и церковного благочестия.фы

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Детский развивающий портал