Сказки на всякий случай сценарий

Сказки на всякий случай сценарий

Сказки на всякий случай

У Отрывного Календаря всё было рассчитано: по одному листку на каждый день. А всего, стало быть, триста шестьдесят пять листков – ровно столько же, сколько дней в году. И повесили его тоже с расчётом: строго посередине стены.

«Почётное место…» – подумал Отрывной Календарь и даже немножко засмущался.

Да и любой на его месте засмущался бы: шуточное ли дело – висеть у всех на виду! Тут хочешь не хочешь, а будешь следить за собой.

Уже через несколько минут Отрывной Календарь перезнакомился с обитателями квартиры: их было много – и они были такие разные! Каждый радушно поприветствовал его и представился. Отрывной Календарь всякий раз говорил: «Очень приятно!» – и тоже представлялся в ответ. С ними ему предстояло прожить долгую и интересную жизнь, что Отрывной Календарь, конечно, ужасно радовало – и радость эта была прямо написана у него на лице.

– Дайте-ка я прочту, что у Вас на лице написано, – присмотрелась к нему Картина-с-Противоположной-Стены и прочла: – «Радость». А по какому поводу радость? – спросила она.

– По поводу жизни, – охотно ответил Отрывной Календарь. – Долгой и интересной жизни.

– Долгой и интересной? – расхохоталась Картина-с-Противоположной-Стены. – Жизнь коротка и скучна!

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то зачем же, дескать, её жить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А утром следующего дня с него сорвали первый листок – первого января как не бывало! Так и пошла вперёд его жизнь – день за днём: второе января, третье, четвёртое… февраль, март. И каждый день был полон событий, о которых ему надо было успеть напомнить всем в доме. Два дня назад, например, был первый день весны – самое важное событие в году!

– Простите, если это слишком личный вопрос, – обратилась к нему однажды в апреле Толстенная Поваренная Книга, – но какая у Вас диета.

– Какая у меня… что? – удивился Отрывной Календарь. Отрывной Календарь не замечал, что худеет на глазах. Да и когда было замечать? Жизнь так нравилась ему и казалась такой долгой и интересной, что дни пролетали совсем незаметно!

– Он просто ведёт неправильный образ жизни! – вмешалось Ленивое Кресло.

– Это как же? – озадачился Отрывной Календарь.

– Да так… растрачиваете свою жизнь направо и налево – вот и худеете! Между тем жизнь коротка и скучна – её надо беречь.

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж её тогда, дескать, беречь… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А она, между тем, шла и шла – дел было хоть отбавляй! Да и дни становились всё короче: вот одна минута убыла от светлого времени суток, вот две, вот три… и об этом тоже надо было неустанно напоминать – чтобы все успевали использовать отпуска и каникулы до последней минуты. А первого сентября дети должны были ещё не забыть пойти в школу… Ах, какая же всё-таки разнообразная она, эта жизнь, какая долгая и интересная!

– Вы, дорогой мой, работаете на износ, – в середине октября обратилась к Отрывному Календарю очень щадившая себя Хрустальная Люстра, которую зажигали только по большим праздникам. – Так нельзя. От Вас уже практически ничего не осталось.

– Разве? – удивился Отрывной Календарь и рассеянно добавил: – А я и не замечаю! Но стоит ли об этом вообще думать, когда перед тобой такая долгая и интересная жизнь?

– Вы всё о том же! – усмехнулась Хрустальная Люстра. – Так и не поняли ничего за целый год… Говорят же Вам все вокруг: жизнь коротка и скучна!

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, себя щадить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

И вот наступил самый хлопотливый месяц в году, декабрь. Дни убывали теперь уже со страшной скоростью – и темно становилось чуть ли не сразу после полудня. А приблизительно с середины месяца все просто сбились с ног: пришло время подарков. Листки с Отрывного Календаря слетали так быстро, что он даже не успевал провожать их взглядом, – до тех пор, пока не остался последний, 31 декабря.

– Ну, вот и всё, – подвело за Отрывной Календарь итог его жизни Ленивое Кресло. – Так бывает с каждым, кто возлагает на себя неподъёмные задачи. Жизнь слишком коротка и скучна – и никогда не следует торопиться.

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, медлить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

– Вы бы хоть простились с нами, – сказала Хрустальная Люстра, в первый раз за всю свою короткую и скучную жизнь роняя хрустальную слезинку: ей было больно смотреть на совсем отощавший Отрывной Календарь.

– Проститься? – рассмеялся тот. – А не рано ли? Передо мной ещё целый день жизни… такой долгой и такой интересной жизни!

МАЛЕНЬКИЙ СТАРАТЕЛЬНЫЙ ВЕЕР

Когда Маленький Старательный Веер, который до этого просто валялся на дне ящика в платяном шкафу, положили в пляжную сумку и принесли в ней на берег моря, он понял: его ждут великие дела. «Ну, теперь все точно узнают, на что я способен!» – ликовал Маленький Старательный Веер.

Но, поликовав немножко, он призадумался. А призадумавшись, понял, что работа, предстоящая ему, скорее всего, непосильна для такого маленького, пусть даже и старательного, веера. Повсюду, куда хватало глаз, простирался горячий белый песок, чуть ли не дымившийся под нещадно палящим солнцем. И ни единого дуновения ветерка не доносилось с моря.

– Ох, не справиться мне, – сразу же и отчаялся Маленький Старательный Веер. – У меня же никаких сил не хватит на то, чтобы побороть эту жару… Даже если мною будут махать без остановки.

Впрочем, им уже давно махали, так что пора было прекращать отчаиваться и как следует браться за работу. Маленький Старательный Веер так и сделал: распластал крылышки и замахал ими с немыслимой скоростью – пляж просто поплыл у него перед глазами.

Сначала, конечно, никто долго ничего не замечал, и Маленький Старательный Веер уже начал терять веру в себя. Оно и понятно: кому же нравится зря тратить силы! А тем более – если ты всего-навсего Маленький Старательный Веер и тебя заведомо недостаточно для того, чтобы охладить такой огромный пляж с несколькими тысячами отдыхающих.

Но тут – совершенно внезапно, когда Маленький Старательный Веер уже решил сдаться, – кто-то поблизости от него спросил:

– Откуда это идет такая приятная прохлада?

– От моего веера! – послышалось в ответ, и тогда Маленький Старательный Веер сдаваться не стал, а, наоборот, приободрился и ещё приналёг на крылышки: кажется, у него всё-таки что-то получалось! Ему самому было невыносимо жарко, но он постарался не думать об этом, а принялся, наоборот, думать о Северном полюсе… о ледяном безмолвии, бескрайних снегах и прекрасном северном сиянии.

…когда Маленький Старательный Веер опомнился, то увидел, что вокруг собираются отдыхающие. Нежась под легкими струями ветерка, который он сотворял, люди с благодарностью смотрели на него, удивляясь тому, как такой малыш мог давать столько прохлады.

А малыш поднажал ещё немножко и опять унёсся мыслями на Крайний Север. По Крайнему Северу разгуливали олени, бегали песцы и сновали из юрты в юрту одетые в меха эскимосы.

Читайте также:  Картинки из разных сказок легкие

В следующий раз он очнулся оттого, что неподалёку кто-то чихнул. Бросив взгляд в сторону чихнувшего, Маленький Старательный Веер услышал:

– Тут совершенно невыносимый сквозняк. Давай-ка поменяем место.

Маленькому Старательному Вееру было недосуг думать о таких пустяках, как сквозняк, – и, изнемогая от усталости, он постарался, по крайней мере, сохранить ту скорость, которой достиг, но неожиданно у него открылось второе дыхание. А когда у нас открывается второе дыхание, нас подчас просто не удержать.

Источник

Сказки на всякий случай — Евгений Клюев

Отрывной календарь

У Отрыв­ного Кален­даря всё было рас­счи­тано: по одному листку на каж­дый день. А всего, стало быть, три­ста шесть­де­сят пять лист­ков — ровно столько же, сколько дней в году. И пове­сили его тоже с рас­чё­том: строго посе­ре­дине стены.

«Почёт­ное место…» — поду­мал Отрыв­ной Кален­дарь и даже немножко засмущался.

Да и любой на его месте засму­щался бы: шуточ­ное ли дело — висеть у всех на виду! Тут хочешь не хочешь, а будешь сле­дить за собой.

Уже через несколько минут Отрыв­ной Кален­дарь пере­зна­ко­мился с оби­та­те­лями квар­тиры: их было много — и они были такие раз­ные! Каж­дый радушно попри­вет­ство­вал его и пред­ста­вился. Отрыв­ной Кален­дарь вся­кий раз гово­рил: «Очень при­ятно!» — и тоже пред­став­лялся в ответ. С ними ему пред­сто­яло про­жить дол­гую и инте­рес­ную жизнь, что Отрыв­ной Кален­дарь, конечно, ужасно радо­вало — и радость эта была прямо напи­сана у него на лице.

— Дайте-ка я про­чту, что у Вас на лице напи­сано, — при­смот­ре­лась к нему Кар­тина-с-Про­ти­во­по­лож­ной-Стены и про­чла: — «Радость». А по какому поводу радость? — спро­сила она.

— По поводу жизни, — охотно отве­тил Отрыв­ной Кален­дарь. — Дол­гой и инте­рес­ной жизни.

— Дол­гой и инте­рес­ной? — рас­хо­хо­та­лась Кар­тина-с-Про­ти­во­по­лож­ной-Стены. — Жизнь коротка и скучна!

Отрыв­ной Кален­дарь хотел было воз­ра­зить, что если жизнь дей­стви­тельно коротка и скучна, то зачем же, дескать, её жить… но смол­чал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А утром сле­ду­ю­щего дня с него сорвали пер­вый листок — пер­вого января как не бывало! Так и пошла впе­рёд его жизнь — день за днём: вто­рое января, тре­тье, чет­вёр­тое… фев­раль, март. И каж­дый день был полон собы­тий, о кото­рых ему надо было успеть напом­нить всем в доме. Два дня назад, напри­мер, был пер­вый день весны — самое важ­ное собы­тие в году!

— Про­стите, если это слиш­ком лич­ный вопрос, — обра­ти­лась к нему одна­жды в апреле Тол­стен­ная Пова­рен­ная Книга, — но какая у Вас диета.

— Какая у меня… что? — уди­вился Отрыв­ной Кален­дарь. Отрыв­ной Кален­дарь не заме­чал, что худеет на гла­зах. Да и когда было заме­чать? Жизнь так нра­ви­лась ему и каза­лась такой дол­гой и инте­рес­ной, что дни про­ле­тали совсем незаметно!

— Он про­сто ведёт непра­виль­ный образ жизни! — вме­ша­лось Лени­вое Кресло.

— Это как же? — оза­да­чился Отрыв­ной Календарь.

— Да так… рас­тра­чи­ва­ете свою жизнь направо и налево — вот и худе­ете! Между тем жизнь коротка и скучна — её надо беречь.

Отрыв­ной Кален­дарь хотел было воз­ра­зить, что если жизнь дей­стви­тельно коротка и скучна, то чего ж её тогда, дескать, беречь… но смол­чал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А она, между тем, шла и шла — дел было хоть отбав­ляй! Да и дни ста­но­ви­лись всё короче: вот одна минута убыла от свет­лого вре­мени суток, вот две, вот три… и об этом тоже надо было неустанно напо­ми­нать — чтобы все успе­вали исполь­зо­вать отпуска и кани­кулы до послед­ней минуты. А пер­вого сен­тября дети должны были ещё не забыть пойти в школу… Ах, какая же всё-таки раз­но­об­раз­ная она, эта жизнь, какая дол­гая и интересная!

— Вы, доро­гой мой, рабо­та­ете на износ, — в сере­дине октября обра­ти­лась к Отрыв­ному Кален­дарю очень щадив­шая себя Хру­сталь­ная Люстра, кото­рую зажи­гали только по боль­шим празд­ни­кам. — Так нельзя. От Вас уже прак­ти­че­ски ничего не осталось.

— Разве? — уди­вился Отрыв­ной Кален­дарь и рас­се­янно доба­вил: — А я и не заме­чаю! Но стоит ли об этом вообще думать, когда перед тобой такая дол­гая и инте­рес­ная жизнь?

— Вы всё о том же! — усмех­ну­лась Хру­сталь­ная Люстра. — Так и не поняли ничего за целый год… Гово­рят же Вам все вокруг: жизнь коротка и скучна!

Отрыв­ной Кален­дарь хотел было воз­ра­зить, что если жизнь дей­стви­тельно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, себя щадить… но смол­чал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

И вот насту­пил самый хло­пот­ли­вый месяц в году, декабрь. Дни убы­вали теперь уже со страш­ной ско­ро­стью — и темно ста­но­ви­лось чуть ли не сразу после полу­дня. А при­бли­зи­тельно с сере­дины месяца все про­сто сби­лись с ног: при­шло время подар­ков. Листки с Отрыв­ного Кален­даря сле­тали так быстро, что он даже не успе­вал про­во­жать их взгля­дом, — до тех пор, пока не остался послед­ний, 31 декабря.

— Ну, вот и всё, — под­вело за Отрыв­ной Кален­дарь итог его жизни Лени­вое Кресло. — Так бывает с каж­дым, кто воз­ла­гает на себя неподъ­ём­ные задачи. Жизнь слиш­ком коротка и скучна — и нико­гда не сле­дует торопиться.

Источник

сценарий сказки » сказки на всякий случай»

Г. Пиндюрина

инсценировка по мотива сказок

Е. Клюева

СКАЗКИ НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ

Сценарий сказки будет интересен педагогам дополнительного образования, руководителям театрального кружка, организаторам.

Действующие лица: 1.Сказочник

Действие первое – отрывной календарь.

( входит сказочник, садится, начинает писать, входят подушки, садятся на диван)

СКАЗОЧНИК: Так, на всякий случай…

СКАЗОЧНИК:- А почему бы и нет?

Сказки, в которых живут самые разные герои, а может быть, вовсе и не герои…

3ПОДУШКА: Скажите, а что остается от сказки потом.

После того, как ее рассказали.

СКАЗОЧНИК:- Что-то обязательно должно остаться, ведь это же сказка!

Как последний листок Отрывного Календаря!

1ПОДУШКА:-Ну и причёмздесь какой-то Календарь? Ведь речь о сказках…

(входят: картина, книга, торшер, дедушка-кресло)

Общие приглушенные рыдания и всхлипы.

КРЕСЛО:— И прожил один год!

ТОРШЕР:- Товарищи, так давайте же вспомним этот год!

( вбегает отрывной календарь)

КАЛЕНДАРЬ: Здравствуйте, я отрывной календарь! (подбегает к книге)

КАЛЕНДАРЬ: – Очень, очень приятно! А кто, Вы?

ВСЕ отвернулись от КАЛЕНДАРЯ.

И снова ВСЕ отвернулись от КАЛЕНДАРЯ.

ТОРШЕР: Вы, дорогой мой, работаете на износ. Так нельзя. От Вас уже практически ничего не осталось.

ТОРШЕР: Вы всё о том же! Так и не поняли ничего за целый год, говорят же Вам все вокруг: жизнь коротка и скучна!

ТОРШЕР:-Глупый! Разве можно так плохо разбираться в жизни!?

КАЛЕНДАРЬ срывается с места и бежит.

КАЛЕНДАРЬ: Но если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда медлить?

Книга: Идите, идите, не мешайте нам оплакивать вас!

(траурной церемонией уходят)

Действие второе – Раковина с океаном в нутрии.

Действующие лица: 1. Сказочник

СКАЗОЧНИК:- Вам не кажется, что где-то поблизости шумит океан?

СКАЗОЧНИК:- Но ведь это же сказка, кстати, а вы умеете плавать?

В один прекрасный день у трех диванных подушек просто лопнуло терпение!

По дому проходит ДРЕВОТОЧЕЦ.

ДРЕВОТОЧЕЦ уходит вслед за РАКОВИНОЙ.

( подушки уходят, сказочник садится на пол и начинает что – то искать в мусорной коробке)

Действие третье – Сказочный мусор

ОБЕРТКА:- Сказочник, да?

СКАЗОЧНИК:- Какая же вы язва милочка! Но продолжайте, продолжайте!

входят остальные персонажи, усаживаются.

ГАЗЕТА и ПОДСВЕЧНИК взялись за руки и зажмурились.

На Мусорную Яму падают ОСТАТКИ КОМПОТА (с подносом спотыкаясь, рассыпая остатки фруктов, вбегает компот, начинает собирать то, что просыпал)

( смотрит по сторонам)

ПОДСВЕЧНИК:— Давай! (берутся за руки)

ГАЗЕТА: – Дорогой Подсвечник! До чего же острый у Вас скол!

Читайте также:  Картинки из сказки колобок срисовать

ГАЗЕТА и СТАКАН улыбаются друг другу.

добавить Кружок Лимона, на всякий случай! (включает музыку)

Источник

Сказки на всякий случай сценарий

Сказки на всякий случай

У Отрывного Календаря всё было рассчитано: по одному листку на каждый день. А всего, стало быть, триста шестьдесят пять листков – ровно столько же, сколько дней в году. И повесили его тоже с расчётом: строго посередине стены.

«Почётное место…» – подумал Отрывной Календарь и даже немножко засмущался.

Да и любой на его месте засмущался бы: шуточное ли дело – висеть у всех на виду! Тут хочешь не хочешь, а будешь следить за собой.

Уже через несколько минут Отрывной Календарь перезнакомился с обитателями квартиры: их было много – и они были такие разные! Каждый радушно поприветствовал его и представился. Отрывной Календарь всякий раз говорил: «Очень приятно!» – и тоже представлялся в ответ. С ними ему предстояло прожить долгую и интересную жизнь, что Отрывной Календарь, конечно, ужасно радовало – и радость эта была прямо написана у него на лице.

– Дайте-ка я прочту, что у Вас на лице написано, – присмотрелась к нему Картина-с-Противоположной-Стены и прочла: – «Радость». А по какому поводу радость? – спросила она.

– По поводу жизни, – охотно ответил Отрывной Календарь. – Долгой и интересной жизни.

– Долгой и интересной? – расхохоталась Картина-с-Противоположной-Стены. – Жизнь коротка и скучна!

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то зачем же, дескать, её жить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А утром следующего дня с него сорвали первый листок – первого января как не бывало! Так и пошла вперёд его жизнь – день за днём: второе января, третье, четвёртое… февраль, март. И каждый день был полон событий, о которых ему надо было успеть напомнить всем в доме. Два дня назад, например, был первый день весны – самое важное событие в году!

– Простите, если это слишком личный вопрос, – обратилась к нему однажды в апреле Толстенная Поваренная Книга, – но какая у Вас диета.

– Какая у меня… что? – удивился Отрывной Календарь. Отрывной Календарь не замечал, что худеет на глазах. Да и когда было замечать? Жизнь так нравилась ему и казалась такой долгой и интересной, что дни пролетали совсем незаметно!

– Он просто ведёт неправильный образ жизни! – вмешалось Ленивое Кресло.

– Это как же? – озадачился Отрывной Календарь.

– Да так… растрачиваете свою жизнь направо и налево – вот и худеете! Между тем жизнь коротка и скучна – её надо беречь.

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж её тогда, дескать, беречь… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А она, между тем, шла и шла – дел было хоть отбавляй! Да и дни становились всё короче: вот одна минута убыла от светлого времени суток, вот две, вот три… и об этом тоже надо было неустанно напоминать – чтобы все успевали использовать отпуска и каникулы до последней минуты. А первого сентября дети должны были ещё не забыть пойти в школу… Ах, какая же всё-таки разнообразная она, эта жизнь, какая долгая и интересная!

– Вы, дорогой мой, работаете на износ, – в середине октября обратилась к Отрывному Календарю очень щадившая себя Хрустальная Люстра, которую зажигали только по большим праздникам. – Так нельзя. От Вас уже практически ничего не осталось.

– Разве? – удивился Отрывной Календарь и рассеянно добавил: – А я и не замечаю! Но стоит ли об этом вообще думать, когда перед тобой такая долгая и интересная жизнь?

– Вы всё о том же! – усмехнулась Хрустальная Люстра. – Так и не поняли ничего за целый год… Говорят же Вам все вокруг: жизнь коротка и скучна!

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, себя щадить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

И вот наступил самый хлопотливый месяц в году, декабрь. Дни убывали теперь уже со страшной скоростью – и темно становилось чуть ли не сразу после полудня. А приблизительно с середины месяца все просто сбились с ног: пришло время подарков. Листки с Отрывного Календаря слетали так быстро, что он даже не успевал провожать их взглядом, – до тех пор, пока не остался последний, 31 декабря.

– Ну, вот и всё, – подвело за Отрывной Календарь итог его жизни Ленивое Кресло. – Так бывает с каждым, кто возлагает на себя неподъёмные задачи. Жизнь слишком коротка и скучна – и никогда не следует торопиться.

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, медлить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

– Вы бы хоть простились с нами, – сказала Хрустальная Люстра, в первый раз за всю свою короткую и скучную жизнь роняя хрустальную слезинку: ей было больно смотреть на совсем отощавший Отрывной Календарь.

– Проститься? – рассмеялся тот. – А не рано ли? Передо мной ещё целый день жизни… такой долгой и такой интересной жизни!

МАЛЕНЬКИЙ СТАРАТЕЛЬНЫЙ ВЕЕР

Когда Маленький Старательный Веер, который до этого просто валялся на дне ящика в платяном шкафу, положили в пляжную сумку и принесли в ней на берег моря, он понял: его ждут великие дела. «Ну, теперь все точно узнают, на что я способен!» – ликовал Маленький Старательный Веер.

Но, поликовав немножко, он призадумался. А призадумавшись, понял, что работа, предстоящая ему, скорее всего, непосильна для такого маленького, пусть даже и старательного, веера. Повсюду, куда хватало глаз, простирался горячий белый песок, чуть ли не дымившийся под нещадно палящим солнцем. И ни единого дуновения ветерка не доносилось с моря.

– Ох, не справиться мне, – сразу же и отчаялся Маленький Старательный Веер. – У меня же никаких сил не хватит на то, чтобы побороть эту жару… Даже если мною будут махать без остановки.

Впрочем, им уже давно махали, так что пора было прекращать отчаиваться и как следует браться за работу. Маленький Старательный Веер так и сделал: распластал крылышки и замахал ими с немыслимой скоростью – пляж просто поплыл у него перед глазами.

Сначала, конечно, никто долго ничего не замечал, и Маленький Старательный Веер уже начал терять веру в себя. Оно и понятно: кому же нравится зря тратить силы! А тем более – если ты всего-навсего Маленький Старательный Веер и тебя заведомо недостаточно для того, чтобы охладить такой огромный пляж с несколькими тысячами отдыхающих.

Но тут – совершенно внезапно, когда Маленький Старательный Веер уже решил сдаться, – кто-то поблизости от него спросил:

– Откуда это идет такая приятная прохлада?

– От моего веера! – послышалось в ответ, и тогда Маленький Старательный Веер сдаваться не стал, а, наоборот, приободрился и ещё приналёг на крылышки: кажется, у него всё-таки что-то получалось! Ему самому было невыносимо жарко, но он постарался не думать об этом, а принялся, наоборот, думать о Северном полюсе… о ледяном безмолвии, бескрайних снегах и прекрасном северном сиянии.

…когда Маленький Старательный Веер опомнился, то увидел, что вокруг собираются отдыхающие. Нежась под легкими струями ветерка, который он сотворял, люди с благодарностью смотрели на него, удивляясь тому, как такой малыш мог давать столько прохлады.

А малыш поднажал ещё немножко и опять унёсся мыслями на Крайний Север. По Крайнему Северу разгуливали олени, бегали песцы и сновали из юрты в юрту одетые в меха эскимосы.

Читайте также:  Медитационные сказки для детей

В следующий раз он очнулся оттого, что неподалёку кто-то чихнул. Бросив взгляд в сторону чихнувшего, Маленький Старательный Веер услышал:

– Тут совершенно невыносимый сквозняк. Давай-ка поменяем место.

Маленькому Старательному Вееру было недосуг думать о таких пустяках, как сквозняк, – и, изнемогая от усталости, он постарался, по крайней мере, сохранить ту скорость, которой достиг, но неожиданно у него открылось второе дыхание. А когда у нас открывается второе дыхание, нас подчас просто не удержать.

Источник

Евгений Клюев — один из самых неординарных сегодняшних русскоязычных писателей, автор нашумевших романов.

Но эта книга представляет особую грань его таланта и предназначена как взрослым, так и детям. Евгений Клюев, как Ганс Христиан Андерсен, живет в Дании и пишет замечательные сказки. Они полны поэзии и добра. Их смысл понятен ребенку, а тонкое иносказание тревожит зрелый ум. Все сказки, собранные в этой книге, публикуются впервые.

Евгений Васильевич Клюев

Сказки на всякий случай

У Отрывного Календаря всё было рассчитано: по одному листку на каждый день. А всего, стало быть, триста шестьдесят пять листков — ровно столько же, сколько дней в году. И повесили его тоже с расчётом: строго посередине стены.

«Почётное место…» — подумал Отрывной Календарь и даже немножко засмущался.

Да и любой на его месте засмущался бы: шуточное ли дело — висеть у всех на виду! Тут хочешь не хочешь, а будешь следить за собой.

Уже через несколько минут Отрывной Календарь перезнакомился с обитателями квартиры: их было много — и они были такие разные! Каждый радушно поприветствовал его и представился. Отрывной Календарь всякий раз говорил: «Очень приятно!» — и тоже представлялся в ответ. С ними ему предстояло прожить долгую и интересную жизнь, что Отрывной Календарь, конечно, ужасно радовало — и радость эта была прямо написана у него на лице.

— Дайте‑ка я прочту, что у Вас на лице написано, — присмотрелась к нему Картина‑с‑Противоположной‑Стены и прочла: — «Радость». А по какому поводу радость? — спросила она.

— По поводу жизни, — охотно ответил Отрывной Календарь. — Долгой и интересной жизни.

— Долгой и интересной? — расхохоталась Картина‑с‑Противоположной‑Стены. — Жизнь коротка и скучна!

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то зачем же, дескать, её жить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А утром следующего дня с него сорвали первый листок — первого января как не бывало! Так и пошла вперёд его жизнь — день за днём: второе января, третье, четвёртое… февраль, март. И каждый день был полон событий, о которых ему надо было успеть напомнить всем в доме. Два дня назад, например, был первый день весны — самое важное событие в году!

— Простите, если это слишком личный вопрос, — обратилась к нему однажды в апреле Толстенная Поваренная Книга, — но какая у Вас диета.

— Какая у меня… что? — удивился Отрывной Календарь. Отрывной Календарь не замечал, что худеет на глазах. Да и когда было замечать? Жизнь так нравилась ему и казалась такой долгой и интересной, что дни пролетали совсем незаметно!

— Он просто ведёт неправильный образ жизни! — вмешалось Ленивое Кресло.

— Это как же? — озадачился Отрывной Календарь.

— Да так… растрачиваете свою жизнь направо и налево — вот и худеете! Между тем жизнь коротка и скучна — её надо беречь.

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж её тогда, дескать, беречь… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

А она, между тем, шла и шла — дел было хоть отбавляй! Да и дни становились всё короче: вот одна минута убыла от светлого времени суток, вот две, вот три… и об этом тоже надо было неустанно напоминать — чтобы все успевали использовать отпуска и каникулы до последней минуты. А первого сентября дети должны были ещё не забыть пойти в школу… Ах, какая же всё‑таки разнообразная она, эта жизнь, какая долгая и интересная!

— Вы, дорогой мой, работаете на износ, — в середине октября обратилась к Отрывному Календарю очень щадившая себя Хрустальная Люстра, которую зажигали только по большим праздникам. — Так нельзя. От Вас уже практически ничего не осталось.

— Разве? — удивился Отрывной Календарь и рассеянно добавил: — А я и не замечаю! Но стоит ли об этом вообще думать, когда перед тобой такая долгая и интересная жизнь?

— Вы всё о том же! — усмехнулась Хрустальная Люстра. — Так и не поняли ничего за целый год… Говорят же Вам все вокруг: жизнь коротка и скучна!

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, себя щадить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

И вот наступил самый хлопотливый месяц в году, декабрь. Дни убывали теперь уже со страшной скоростью — и темно становилось чуть ли не сразу после полудня. А приблизительно с середины месяца все просто сбились с ног: пришло время подарков. Листки с Отрывного Календаря слетали так быстро, что он даже не успевал провожать их взглядом, — до тех пор, пока не остался последний, 31 декабря.

— Ну, вот и всё, — подвело за Отрывной Календарь итог его жизни Ленивое Кресло. — Так бывает с каждым, кто возлагает на себя неподъёмные задачи. Жизнь слишком коротка и скучна — и никогда не следует торопиться.

Отрывной Календарь хотел было возразить, что если жизнь действительно коротка и скучна, то чего ж тогда, дескать, медлить… но смолчал: он пока ещё знал про жизнь не так много, чтобы настаивать.

— Вы бы хоть простились с нами, — сказала Хрустальная Люстра, в первый раз за всю свою короткую и скучную жизнь роняя хрустальную слезинку: ей было больно смотреть на совсем отощавший Отрывной Календарь.

— Проститься? — рассмеялся тот. — А не рано ли? Передо мной ещё целый день жизни… такой долгой и такой интересной жизни!

МАЛЕНЬКИЙ СТАРАТЕЛЬНЫЙ ВЕЕР

Когда Маленький Старательный Веер, который до этого просто валялся на дне ящика в платяном шкафу, положили в пляжную сумку и принесли в ней на берег моря, он понял: его ждут великие дела. «Ну, теперь все точно узнают, на что я способен!» — ликовал Маленький Старательный Веер.

Но, поликовав немножко, он призадумался. А призадумавшись, понял, что работа, предстоящая ему, скорее всего, непосильна для такого маленького, пусть даже и старательного, веера. Повсюду, куда хватало глаз, простирался горячий белый песок, чуть ли не дымившийся под нещадно палящим солнцем. И ни единого дуновения ветерка не доносилось с моря.

— Ох, не справиться мне, — сразу же и отчаялся Маленький Старательный Веер. — У меня же никаких сил не хватит на то, чтобы побороть эту жару… Даже если мною будут махать без остановки.

Впрочем, им уже давно махали, так что пора было прекращать отчаиваться и как следует браться за работу. Маленький Старательный Веер так и сделал: распластал крылышки и замахал ими с немыслимой скоростью — пляж просто поплыл у него перед глазами.

Сначала, конечно, никто долго ничего не замечал, и Маленький Старательный Веер уже начал терять веру в себя. Оно и понятно: кому же нравится зря тратить силы! А тем более — если ты всего‑навсего Маленький Старательный Веер и тебя заведомо недостаточно для того, чтобы охладить такой огромный пляж с несколькими тысячами отдыхающих.

Но тут — совершенно внезапно, когда Маленький Старательный Веер уже решил сдаться, — кто‑то поблизости от него спросил:

Источник

Поделиться с друзьями
Детский развивающий портал