Сказки коми писателей на русском языке

Сказки коми писателей на русском языке

Жили да лесной полянке лиса и заяц.

У лисы шкура дорогая, а у зайца — дешевая. Лиса день-деньской хвалится:

— Я зверь дорогой. У меня красивый мех.

— Не хвастайся, не то я так сделаю, что твоя шкура подешевеет.

Заяц говорит, а ему никто не верит, потому что, хотя он и храбрый, а все-таки косой.

Вот и зима прошла, весна красна наступила, лето явилось. А так и не проучил хитрый заяц хвастунью-лису.

Однажды, ближе к осени, принялись заяц с лисой бегать, в прятки играть. Бегали, бегали заяц с лисой по парме — дремучему лесу, и косой заманил лисицу в лопушку. Ома с размаху угодила между двух берез. Так застряла, что ни взад, ни вперед.

А храбрый заяц тут как тут: наломал березовых прутьев и принялся лису стегать. Сам сечет, сам приговаривает:

Звери и птицы собрались, глядят, как заяц лису учит. Храбрый заяц хлестал лису до тех пор, пока все прутья не обломались и он сам от усталости на землю не повалился.

А лиса как рванется — и вырвалась Из ловушки. Но пока она билась между берез — обтрепалась ее шкура. Лиса кинулась на зайца. Тот и про усталость забыл: во всю мочь побежал. Лиса бросилась в погоню и догнала бы косого, да заяц ее с толку сбил. Со страха заскочил заяц в лисью нору, а лиса мимо пробежала: ей невдомек, что в ее жилье — косой. А в норе лисята закричали зайцу:

— Кто ты такой? Уходи!

Но заяц уже опомнился, у него страх прошел. Усы закрутил, приосанился.

— Я тот, кто вашу мать прутьями отстегал. Покажите мне второй ход, а то и вам не миновать порки, — закричал храбрый заяц.

Испугались лисята, показали зайцу второй ход из норы, и он дальше по лесу помчался. Бежит во весь дух, чует, что лиса снова на его след напала.

Бежал, бежал косой… Семь гор перескочил, семь лесов перелетел, шесть рек переплыл, а как добрался до седьмой реки, так кувырком с пригорка покатился и угодил в прибрежную грязь. До того вымазался заяц — уши и те к голове прилипли. И стал он похож на бобра.

А умываться-то некогда, только косые глаза протер ланками. Скорей связал плот и собрался плыть вниз по реке.

А лиса семь гор перескочила, семь лесов пробежала, добралась до седьмой реки, чует — на берегу зайцем пахнет.

Глядит: бобер, весь грязью измазанный, на плоту стоит и багром от берега плот отталкивает, да никак не оттолкнет.

— Бобер, а бобер, не пробегал тут заяц?

Улыбнулся косой, свой плот, наконец, оттолкнул и спросил:

— Это какой заяц-то, уж не тот ли, что лису березовыми прутьями отстегал, дорогую шкуру ей испортил?

— Не знаю, — отвечала лиса. — Мне этот заяц не нужен. Подумаешь, дело было на копейку, а разговор — за семью горами.

Лиса повернулась и в лес пошла, а косой благополучно поплыл вниз по Вычегде, веселую песню запел.

Лиса лежала, лежала в лесу, думала, думала и решила: «Пойду-ка я опять к реке, может, только один бобер знает о том, как со мной заяц поступил, а другим ничего неизвестно».

Побежала лиса напрямик к берегу.

А заяц не спеша плывет на плоту по извилистой реке. Он успел уже раздобыть себе московский кафтан и шапку.

Села лиса на бережок, а тут и заяц подплыл. Она его опять не узнала.

— Ты кто будешь? — спрашивает лиса.

— Я москвич, домой плыву, — отвечает заяц.

— Какие новости на свете? — спрашивает лиса.

— Ни слыхал я никаких новостей, — отвечает косой. — А только слыхал, будто заяц лису отстегал, дорогую шкуру ей испортил, с нее спесь сбил.

Лисе горько стало, опять пошла в лес, легла под дерево.

Заяц плыл, плыл, решил отдохнуть, к берегу пристать.

А лиса полежала, полежала и снова вышла к реке, побежала по берегу. «Не встречу ли, — думает, — еще кого-нибудь. Может, только бобер да москвич слышали о моем позоре…»

Снова села у реки и ждет, не покажется ли кто. Глядь, заяц плывет. Лиса опять его не узнала — он шапку новую надел.

— Кто ты, откуда плывешь? — спрашивает лиса.

— Москвич я, из Москвы плыву, — отвечает косой.

— Не слыхал ли в Москве какую новость?

— Никаких особых новостей не слыхал, — молвил заяц. — Только говорят в Москве, будто заяц лису прутьями отстегал.

— А кроме того, ничего особенного не слыхал? — вздохнула лиса. — А не знаешь, не подешевела ли теперь дорогая лисья шуба?

— Конечно, подешевела! Если двадцатирублевой была, то после такого случая десять рублей будет стоить, а если десять рублей стоила, то до пяти рублей дойдет.

Заплакала лиса, в лес убежала и с той поры не хвасталась.

Жил-был Фома. Целыми днями без устали трудился. Отец с матерью не нарадовались. Однажды он рубил дрова в лесу. В это время мимо проходила Ёма — злая ведьма. Фома так заработался, что и не приметил ее, взмахнул топором, а сучок отлетел и попал ведьме в глаз. Разозлилась Ёма, дунула, плюнула и проговорила:

Источник

Коми-зырянские сказки

Пермские народы (удмурты и коми) проживают на северо-востоке европейской части Росии. Древнерусское обозначение пермь или перемь в XIII в. относилось, по-видимому, к двум областям: в южйбй части Кольского полуострова и в бассейнах Северной Двины и Пинеги. В дальнейшем число областей, обозйаабмых как Пермь, возрастает.

Географическая локализация перми позволяет связывать этноним с биармами, хотя полностью отождествить эти народы не удается. Существуют угие этимологии этнонима пермь, например из прибалтийско-финских языков: pera-maa. «задняя земля» (отдаленная). Большая часть коми называется зырянами (так в дореволюционной и зарубежной традиции обозначают и всех коми), другая часть пермяками. Зыряне (в русских источниках начиная с конца XIV в. сырьяне, серьяне, си- рянву суряне) термин, который возводили к мансийскому и хантыйскому обозначению saran «зырянин, коми».

Жили-были муж с женой. Была у них дочь. Но вот жена умерла, муж взял в дом другую, а у той была своя дочка. Новая жена была злая и сварливая, любила только свою дочь, а бедную падчерицу возненавидела. Заставляла её работать с утра до ночи, а есть давала остатки да объедки. Зато её дочь совсем не работала.

Пермское слово с тем же значением «человек» сохранилось в этнониме удмурт (по-удмуртски мурту коми морт). Пермское слово заимствовано из иранских языков: оно возводится к индоевропейскому корню mer- (ср« в санскрите marta- «смертный человек»). Первая часть термина удмурт родственна марийскому одб (или одо- мари) «удмурт», хотя значение слова одо неясно.

Несомненно, что старое русское обозначение удмуртов вотяки (прежде оты) связано с корнем уд. Другое наименование удмуртов ары, арские люди тюркское: в татарском языке аг «удмурт», в чувашском аг «человек».Смысл некоторых волжско-финских этнонимов также сводятся к понятиям «человек», «мужчина». Это значение удивительным образом повторяется в волжско-камском регионе. Таково самоназвание марийцев мари (марий) вероятно, из иранских слов со значением «юноша, молодой человек». (Русское старое название марийцев черемисы заимствовано от чувашского термина sarmis «мариец» неясной этимологии.) Исчезнувший, по-видимому, к XII в. народ меря (у Иордана Merens), этни-чески близкий современным марийцам, носил имя того же происхождения (меря, или меряне, народ, населявший часть территории современных Московской, Владимирской, Ярославской, Костромской областей).

Источник

Коми народные сказки читать онлайн бесплатно

КОМИ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

Жили да лесной полянке лиса и заяц.

У лисы шкура дорогая, а у зайца — дешевая. Лиса день-деньской хвалится:

— Я зверь дорогой. У меня красивый мех.

— Не хвастайся, не то я так сделаю, что твоя шкура подешевеет.

Заяц говорит, а ему никто не верит, потому что, хотя он и храбрый, а все-таки косой.

Вот и зима прошла, весна красна наступила, лето явилось. А так и не проучил хитрый заяц хвастунью-лису.

Однажды, ближе к осени, принялись заяц с лисой бегать, в прятки играть. Бегали, бегали заяц с лисой по парме — дремучему лесу, и косой заманил лисицу в лопушку. Ома с размаху угодила между двух берез. Так застряла, что ни взад, ни вперед.

А храбрый заяц тут как тут: наломал березовых прутьев и принялся лису стегать. Сам сечет, сам приговаривает:

Звери и птицы собрались, глядят, как заяц лису учит. Храбрый заяц хлестал лису до тех пор, пока все прутья не обломались и он сам от усталости на землю не повалился.

А лиса как рванется — и вырвалась Из ловушки. Но пока она билась между берез — обтрепалась ее шкура. Лиса кинулась на зайца. Тот и про усталость забыл: во всю мочь побежал. Лиса бросилась в погоню и догнала бы косого, да заяц ее с толку сбил. Со страха заскочил заяц в лисью нору, а лиса мимо пробежала: ей невдомек, что в ее жилье — косой. А в норе лисята закричали зайцу:

— Кто ты такой? Уходи!

Но заяц уже опомнился, у него страх прошел. Усы закрутил, приосанился.

— Я тот, кто вашу мать прутьями отстегал. Покажите мне второй ход, а то и вам не миновать порки, — закричал храбрый заяц.

Читайте также:  Текст рассказа а п чехова белолобый

Испугались лисята, показали зайцу второй ход из норы, и он дальше по лесу помчался. Бежит во весь дух, чует, что лиса снова на его след напала.

Бежал, бежал косой… Семь гор перескочил, семь лесов перелетел, шесть рек переплыл, а как добрался до седьмой реки, так кувырком с пригорка покатился и угодил в прибрежную грязь. До того вымазался заяц — уши и те к голове прилипли. И стал он похож на бобра.

А умываться-то некогда, только косые глаза протер ланками. Скорей связал плот и собрался плыть вниз по реке.

А лиса семь гор перескочила, семь лесов пробежала, добралась до седьмой реки, чует — на берегу зайцем пахнет.

Глядит: бобер, весь грязью измазанный, на плоту стоит и багром от берега плот отталкивает, да никак не оттолкнет.

— Бобер, а бобер, не пробегал тут заяц?

Улыбнулся косой, свой плот, наконец, оттолкнул и спросил:

— Это какой заяц-то, уж не тот ли, что лису березовыми прутьями отстегал, дорогую шкуру ей испортил?

— Не знаю, — отвечала лиса. — Мне этот заяц не нужен. Подумаешь, дело было на копейку, а разговор — за семью горами.

Лиса повернулась и в лес пошла, а косой благополучно поплыл вниз по Вычегде, веселую песню запел.

Лиса лежала, лежала в лесу, думала, думала и решила: «Пойду-ка я опять к реке, может, только один бобер знает о том, как со мной заяц поступил, а другим ничего неизвестно».

Побежала лиса напрямик к берегу.

А заяц не спеша плывет на плоту по извилистой реке. Он успел уже раздобыть себе московский кафтан и шапку.

Села лиса на бережок, а тут и заяц подплыл. Она его опять не узнала.

— Ты кто будешь? — спрашивает лиса.

— Я москвич, домой плыву, — отвечает заяц.

— Какие новости на свете? — спрашивает лиса.

— Ни слыхал я никаких новостей, — отвечает косой. — А только слыхал, будто заяц лису отстегал, дорогую шкуру ей испортил, с нее спесь сбил.

Лисе горько стало, опять пошла в лес, легла под дерево.

Заяц плыл, плыл, решил отдохнуть, к берегу пристать.

А лиса полежала, полежала и снова вышла к реке, побежала по берегу. «Не встречу ли, — думает, — еще кого-нибудь. Может, только бобер да москвич слышали о моем позоре…»

Снова села у реки и ждет, не покажется ли кто. Глядь, заяц плывет. Лиса опять его не узнала — он шапку новую надел.

— Кто ты, откуда плывешь? — спрашивает лиса.

— Москвич я, из Москвы плыву, — отвечает косой.

— Не слыхал ли в Москве какую новость?

— Никаких особых новостей не слыхал, — молвил заяц. — Только говорят в Москве, будто заяц лису прутьями отстегал.

— А кроме того, ничего особенного не слыхал? — вздохнула лиса. — А не знаешь, не подешевела ли теперь дорогая лисья шуба?

— Конечно, подешевела! Если двадцатирублевой была, то после такого случая десять рублей будет стоить, а если десять рублей стоила, то до пяти рублей дойдет.

Заплакала лиса, в лес убежала и с той поры не хвасталась.

Жил-был Фома. Целыми днями без устали трудился. Отец с матерью не нарадовались. Однажды он рубил дрова в лесу. В это время мимо проходила Ёма — злая ведьма. Фома так заработался, что и не приметил ее, взмахнул топором, а сучок отлетел и попал ведьме в глаз. Разозлилась Ёма, дунула, плюнула и проговорила:

Источник

Коми народные сказки

Кратко о народе

Под названием коми объединяются два близкородственных народа: коми и коми-пермяки. Первые живут в республике Коми, вторые — в Коми-Пермяцком автономном округе Пермской области. Существуют два родственных языка: коми-зырянский и коми-пермяцкий, которые относятся к финно-угорским языкам. Древнепермская письменность появилась ещё в 14 веке, но была забыта. Нынешняя письменность создана в 1920-х годах на основе русского алфавита. В советское время сформировались литературные языки, на которых издаётся литература и ведётся преподавание. Верующие коми и коми-пермяки — православные.

Предки коми обитали в бассейнах среднего и верхнего течения реки Камы. Поблизости, в бассейне Вятки, жили предки удмуртов, с которыми они составляли пермскую языковую общность, существовавшую ещё в первом тысячелетии до н.э. После её распада и выделения удмуртов предки коми ещё некоторое время представляли один народ, живший в Прикамье.

Со второй половины первого тысячелетия нашей эры часть коми переселилась из Верхнего Прикамья в бассейн реки Вычегды. На новых местах пришельцы смешались с местным населением и образовали новое племенное объединение. К началу второго тысячелетия нашей эры в бассейне Средней Вычегды и в бассейне Камы сложились два племенных объединения. Первое (предки коми-зырян) было известно в русских источниках под названием вычегодской перми, а второе (предки коми-пермяков) — под названием великой перми.

КОМИ (устаревшее название — зыряне) — коренное население Республики Коми (256 тыс. человек). Всего в России 293 тысячи коми.

В 16—18 веках коми расселились в бассейнах Верхней Вычегды и Печоры. Главными их занятиями были земледелие, животноводство; значительную роль играли охота и рыбная ловля. С середины 19 века в северных районах стало развиваться оленеводство. Самобытная культура коми находит выражение в фольклоре и в народном изобразительном искусстве (резьба, аппликация из меха, вязание).

Старейший город республики — Сыктывкар известен как Усть-Сысольск с 16 века. Большинство других городов: Воркута, Печора, Ухта, возникли уже в 20 веке, что было связано с освоением природных ресурсов Коми. До начала 20 века Усть-Сысольский уезд, входивший в Вологодскую губернию, был известен в качестве поставщика пушнины и товаров традиционных промыслов. В начале 20 века началось освоение территорий крайнего севера Коми, связанное с разработкой месторождений каменного угля, нефти, газа. Около 70% территории республики занимают хвойные леса с разнообразным животным миром. Известны Национальный природный парк «Югыдва» и Печоро-Илычский заповедник.

В Республике Коми расположены культурные и исторические памятники: стоянки древнего человека на западных склонах Уральских гор, этнографический музей под открытым небом в селе Усть-Вымь, ансамбли Стефано-Ульяновского и Кылтовского монастырей, церковь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Вотча.

КОМИ-ПЕРМЯКИ — народ в России (147 тыс. человек), в т.ч. в Коми-Пермяцком автономном округе 95 тыс. человек.

Источник

Коми сказки для учащихся начальной школы

специалист в области арт-терапии

Сказка народа коми

Жил-был старик со старухой. Пошли они как-то в парму, в лес северный, за черникой. Собирают ягоды в набирушки, смотрят, бежит к ним какой-то зверь чудной.

— Хоть она и с изъяном, а жалко всё ж таки, ежели последняя собака на земле вымрет.

Взяли они собаку к себе. Ничего, привыкли к четвероногой. Собака дом сторожила, со стариком на охоту ходила. От неё и повёлся род четвероногих собак.

Старику со старухой надо спасибо сказать, а то бы и таких на земле не осталось.

Сказка народа коми

Испугались старики. Говорят йоме:

— Что ж с тобой поделаешь? Отдадим дочку за твоего сына.

Взяла йома девушку и утащила к себе.

А сына-то у неё, оказывается, никакого и не было. Просто она погубить девушку хотела. Притащила йома девушку в свою избу и говорит:

— Сходи-ка ты да остриги моих овец. Мне для пряжи шерсть нужна.

Пошла девушка стричь йоминых овец, а по дороге зашла к знакомой старушке.

— Иду йоминых овец стричь.

Сами себя остригите,

А мне шерсть оставьте!

Девушка так и сделала. Пришла в лес, забралась на высокую ёлку и запела:

Сами себя остригите,

А мне шерсть оставьте!

Тут прибежали серые волки, стали под ёлкой скакать, один другого когтями драть. Много шерсти надрали, а потом все разбежались. Собрала девушка шерсть в кучу и принесла йоме. Удивилась йома:

Пошла девушка разыскивать йоминых коров, а по дороге опять зашла к знакомой старушке.

А мне молоко оставьте!

Принесла девушка молоко. Йома глазам своим не верит:

— Как же тебя мои коровушки не съели? Ну, теперь беги скорей к моей сестре и попроси у неё берестяное лукошко.

«Не удалось мне её погубить, так старшая моя сестра её погубит!»

Побежала девушка к йоминой сестре, а по дороге забежала к старушке. Дала ей старушка маслица да крупы, корзину со смолой, деревянный гребень да брусок и сказала:

Пришла девушка к йоминой сестре. Спрашивает её йомина сестра:

— Зачем пришла ко мне?

— Йома-тётка, йома-тётка! Твоя сестра просит берестяное лукошко.

— А, лукошко! Хорошо, дам. Ты сядь отдохни, а я схожу в чулан, лукошко тебе принесу.

Зашла йомина сестра в чулан и принялась точить зубы.

Услыхала это девушка, поняла, что беда грозит, да поскорее бежать.

— Зачем мне держать её? Я тебе вот уж сорок лет служу, а ты ни разу ещё мои петли не смазала.

Выбежала йома-тётка на улицу, давай ругать птиц:

— Зачем её выпустили? Зачем ей глаза не выклевали?

А чёрные птицы в ответ:

Села йома-тётка в ступу, толкачом погоняет, шумит-гремит по лесу, гонится за девушкой. Вот-вот настигнет.

Бросила девушка через плечо гребень, сказала:

Гребень мой деревянный,

Вырасти густым лесом

Вырос тут позади девушки, впереди йомы густой-прегустой лес высотой до облаков.

Прячет топор в кусты, а птицы лесные кричат ей:

Рассердилась йома на лесных птиц:

— У-у, остроглазые! Всё видят!

Опять погналась она за девушкой, опять настигать её стала. Тогда девушка кинула через плечо позади себя брусок и крикнула:

Читайте также:  Как пишется пятьсот девяносто два

Каменной горой встань

И сейчас же позади девушки, впереди йомы выросла большая каменная гора.

Опять забросила йома топор к своему дому и погналась за девушкой. Вот-вот догонит её, вот-вот схватит.

Тогда кинула девушка корзину со смолой и крикнула:

Смоляной рекой растекись

Прилетела ворона к старикам, села на оконце, передала им просьбу девушки, да не расслышали старики слов вороны.

Полетел ворон к старикам, громко-громко закричал:

— Курк-курк! Ваша дочка от йомы убегала, да упала в смоляную реку! За ней йома гналась и тоже увязла в смоляной реке! Просит ваша дочка, чтобы бежали вы к ней на помощь, чтобы несли лом железный и огонь!

Увидала старика и старуху хитрая йома, ещё издалека закричала:

— Милые вы мои, вытащите нас отсюда! Собрались мы с вашей дочкой к вам в гости, да обе и упали в смоляную реку!

Подбежал старик и железным ломом вбил злую йому в смоляную реку. Потом развёл огонь, растопил смолу и вытащил дочку.

Вернулись они втроём домой весёлые, радостные и стали жить вместе, как раньше жили.
Мышь и сорока

Сказка народа коми

Жили-были сестрица-мышка и сестрица-сорока. Однажды собралась мышка на работу и говорит сороке:

— Я, сестрица-сорока, за сеном схожу, а ты пока приберись в доме да поставь варить суп.

Ушла мышка, а сорока стала прибираться и варить суп. Варила, варила суп-то, да и свалилась в горшок вниз головой.

Пришла мышь домой, стучится:

Долго стучалась, но никто не откликнулся. Юркнула она в норку, зашла в сарай, сметала сено и опять побежала в избу. Только нет как нет там сестрицы-сороки.

Под крутым бережком подгребёт,

Идёт навстречу заяц, говорит:

— Сестрица-мышка, возьми меня в лодку.

— Не возьму, лодка у меня маленькая.

— Ну хоть одну лапку поставлю, на одной постою.

— Ну что с тобой делать, садись. Поплыли они дальше вдвоём, мышка опять запела:

Под крутым бережком подгребет,

Повстречалась им лиса, говорит:

— Сестрица-мышка, возьми меня в лодку.

— Не возьму, лодка у меня маленькая.

— Ну хоть одну лапу поставлю, на одной постою.

— Ну что с тобой делать, садись. Плывут они втроём, мышка опять поёт свою песенку:

Под крутым бережком подгребет,

Повстречался им медведь, говорит:

— Сестрица-мышка, возьми меня в лодку.

— Не возьму, лодка у меня маленькая.

— Ну хоть одну ногу поставлю, на одной постою.

— Нет, ты много места займешь, лодку опрокинешь.

— Тогда я сяду, чтоб она не перевернулась. Сел медведь в лодку-то и утопил всех!
Перя-богатырь

Сказка народа коми

Люди уважали Перю-богатыря, любили его.

В то время много леших жило в наших лесах. Разные были лешие. Возле одной деревни очень лютый леший завёлся, всем в деревне досаждал, охотиться не давал, скотину воровал. Люди его и так и этак ублажали, угощали. Пирог с рыбой испекут, куриных яиц наварят, отнесут всё это в лес, на пенёк положат, крикнут:

— Ешь, ворса (леший), угощайся, только нас не трогай!

— Где ты сидишь? Ведь это тропа лешего. Он за это никого не прощает и тебе спуску не даст.

— Ты что это на мою тропу пришёл, жалкий человек? Может, силой хочешь помериться?

Встал Перя во весь свой огромный рост.

— Да, хочу помериться.

Увидел леший, какой перед ним богатырь, и решил хитростью Перю одолеть.

Перя затих. Вскоре леший захрапел так, что посыпалась хвоя. Перя встал, посмотрел на него через костёр. Верно: из носа лешего летят искры. Значит, спит. Перя положил на своё место толстое бревно и прикрыл своей одеждой, а сам спрятался за могучей сосной. В полночь леший проснулся, встал, глянул через костёр и говорит:

— Он и вправду спит, как бревно.

Взял леший своё копьё и положил остриё в огонь, а когда оно раскалилось докрасна, схватил копьё, прыгнул через костёр и вонзил копьё в бревно, укрытое одеждой. С трудом пошло копьё в сырое бревно, всей грудью леший на него налёг.

Тут вышел Перя из-за сосны, натянул свой тугой лук.

Что делать лешему? Копьё увязло в бревне. Стоит безоружный.

— Теперь можете спокойно жить, без страха лесовать (охотиться).

А в другой раз пришли к Пере гонцы от самого князя. Напала на княжеский город степная орда, бьёт княжеское войско, нет сил устоять. Вражий богатырь ездит в огромном железном колесе, давит княжеских воинов, и некому с тем богатырём сразиться. Приди, мол, Перя-богатырь, встань на защиту нашей земли.

Перя согласился. Гонцы говорят:

— Отвезём тебя к месту битвы за две недели.

Князь пригласил Перю к себе на великий пир. Три дня пировали. Перя домой собирается. Князь спрашивает:

— Что, Перя, понравилось тебе спать в княжеских покоях?

Вернулся Перя домой и зажил, как прежде, мирно и спокойно. Лесовал в своих огромных владениях, никто ему не мешал.

Вот каким был наш Перя-богатырь.

Все у нас знают Перю, все о нём рассказывают, все его любят.

Сказка народа коми

Так простился отец с сыновьями, да тут же и отошёл. Похоронили они его честь по чести. Наступил вечер, пора идти на могилу старшему сыну.

— Не сходишь ли ты, Седун, на могилу отца вместо меня? Я куплю тебе за то красную рубаху.

— Ладно, схожу,- согласился Седун. Давно он заглядывался на красную рубаху. Собрался не мешкая и пошёл.

Проспал ночку на могиле отца Седун, а утром отец подарил ему красного красавца коня. Доволен Седун. Отвёл скорей коня к ручью, сам же как ни в чём не бывало пошёл домой.

— Не сходишь ли ты, Иван, вместо меня на могилу? Я справлю тебе за это пару сапог.

Проспал Седун вторую ночь на могиле отца, утром получил в подарок серого коня. Седун рад, отвёл и этого коня к ручью.

Когда приблизилась третья ночь и настал черёд самого Седуна идти на кладбище, он подумал, что теперь уж никто ему за это не заплатит. Поплёлся, однако, проспал на могиле отца и третью ночь. Утром отец подарил младшему сыну вороного коня. Отвёл Седун и воронка к тому же ручью.

А той стороной правил царь, и было у царя три дочери: Марья, Василиса и Марпида. И пришла им пора выбирать себе женихов. Царь дал девицам по шёлковому платку: одной красивый-прекрасивый платок, другой ещё краше, а младшей, Марпиде-царевне, самый красивый, весь огнём горит.

Утром вывесила на балкон свой платок старшая дочь.

Увидел их сборы Седун, запросился:

— Братья, не возьмёте ли и меня с собой? Те только смеются:

— Куда тебе, дураку! Сидел бы уж на печи. Запрягли они в сани старую отцовскую клячу и поехали.

А Седун пошёл к ручью, кликнул там красного коня и влез ему в ухо.

— Свят, свят,- говорят,- никак, Илья-пророк промчался!

А Седун промчался к цареву дворцу, выше балкона подпрыгнул, но платок оставил, не взял.

— Вот ведь может, а не берёт!

Наверно, какой-нибудь счастливец и достал потом этот платок, но Седун не видел. На обратном пути он ещё раз повстречал своих братьев, опять дал по уху одному и другому. Повалились братья на колени.

— Свят, свят,- говорят,- и верно Илья-пророк, как застращал!

Да они только рассмеялись:

— Молчи уж, дурак, куда ты пойдёшь! Лежи себе на печи.

Запрягли свою клячу и поехали.

А Седун подъехал к балкону, подпрыгнул и опять, как в прошлый раз, не взял платок, только глянул.

— Вот ведь каков: мог взять платок, а не снял! Поскакал Седун обратно. Глядит: братья его всё ещё к цареву дворцу едут. Опять почтил их Седун затрещинами, повалились они на колени, шепчут:

— Свят, свят! Да ведь в самом деле Илья-пророк!

Скоро ли, не скоро, воротились братья домой. Седун спрашивает с печки:

— Ну, братья, достался ли сегодня платок?

— Сходим и мы, может, достанется напоследок. Седун тоже не смолчал на печи:

Подъехал Седун ко дворцу, разогнал коня, тот прыгнул выше крыши, и только когда опускался, снял Седун платок у Марпиды-царевны.

А как его изловишь, если он верхом пошёл, над головами?

Приехали они домой, а Седун уже на печи.

— Завтра все должны быть, даже безногие и слепые, со всего царства. Царские дочери будут искать в толпе своих женихов.

— А сидели бы дома, как я, лучше бы дело было.

Улеглись братья спать с вечера, а на рассвете проснулся один и глазам не верит:

— Что такое? Горим, что ли? Не пожар ли в избе?

А это кончик красного платка высунулся во сне из-за пазухи Седуна.

Услышал это Седун, спрятал кончик платка под рубаху, огня-то и не видать стало. Повскакивали братья, а никакого пожару нет.

Когда народ собрался, царь поднёс старшей дочери кубок вина, велел обойти с ним всех людей:

— У кого увидишь свой платок, тому поднеси вино, а потом сядь на его колени-он и будет твоим женихом.

Только пошла старшая дочь обходить гостей, тут же и увидела свой платок-кто достал, тот ведь прятать не будет.

Угостила она суженого вином и села на его колени.

Подал отец кубок вина второй, средней дочери:

— Теперь ты обойди гостей, найди, угости своего суженого и сядь к нему на колени.

Читайте также:  Сказка про продукты питания для детей подготовительной группы

Царевна опять обошла всех и мимо Седуна прошла, только опять будто и не заметила платка, хотя он теперь наполовину высунулся. Принесла она кубок вина, поставила на стол.

На этот раз не стала царевна обходить гостей, пошла прямо к Седуну, угостила вином, вытерла ему платком под носом и села рядом. Увидели это люди, что рядом-то села, хихикать стали.

Вот зашёл я как-то к царю и рассказал, что, мол, далеко-далеко водится златорогий олень. В поле пасётся, бегает быстро, да если кто поймает, тот уж, конечно, самого первого места в царстве.

Понял царь, к чему всё это рассказано, говорит зятьям:

— Покажите-ка своё уменье-изловите того оленя и приведите сюда.

Ну, засобирались зятья, взяли верёвки, кожаные вожжи и отправились в степь. А Седун говорит жене:

— Выйди к отцу, попроси водовозную клячу, я тоже хочу оленя ловить, я тоже царский зять.

Царевна Марпида пошла к отцу просить клячу для Седуна.

А Марпида-царевна опять просит отца:

— Задом наперёд уселся! Не иначе как он и изловит златорогого оленя!

— Свят, свят! Илья-пророк страху нагоняет. А Седун тем временем изловил в поле златорогого оленя, обратно едет. Увидели Седуна свояки, удивились:

— Ты уже обратно едешь, оленя везёшь, а мы только на охоту собираемся!

Принялись свояки уговаривать Седуна, чтобы он продал им этого оленя.

— Ну, ладно,- ответил Седун.- Только плата за него особая. Отрежьте с ноги по большому пальцу и дайте мне, иначе не получите оленя.

Подумали свояки, да как иначе быть? Отрезали по большому пальцу с ноги, отдали молодцу. Отдал им Седун златорогого оленя и умчался.

Приехали, привезли зятья оленя царю, любо тому стало, ещё радушней их угощает.

— Не видали,- говорят зятья и опять наперебой рассказывают, как ловили златорогого красавца.

Немало прошло времени, пока Седун вернулся. До ручья скоро доскакал, да от ручья плестись пришлось долго. Да ещё на лошадиной туше поймал с десяток ворон-сорок и потащил царю.

Ноги хоть и болят у зятьев после недавней охоты на златорогого оленя, да царю не откажешь. К тому же и любимыми зятьями хочется быть.

— Ладно,- говорят,- поймаем.

Взяли сыромятные вожжи и поехали.

А Седун опять свою Марпиду к царю-батюшке посылает:

Пошла Марпида-царевна к отцу, стала просить клячу, а отец стоит на своём:

— Не дам! Хватит того, что один раз уже осрамил перед всем честным народом.

Тут царица-матушка опять за дочку заступилась, жалко, видать, стало царевну, ну, вдвоём и уговорили царя.

Сел Седун на клячу боком и поехал себе потихонечку.

— Глядите, глядите,- кричат и хохочут кругом,- Седун опять на охоту отправился!

— Да сидит как, уж научился! Глядишь, и поймает свинку.

— Свят, свят! Опять Илья-пророк страху нагоняет.

— Продам,- отвечает молодец.

— А дорого ли возьмёшь?

— А снимете со своих спин кожи с ремень шириной, так ваша свинка будет.

Привезли зятья во дворец небывалую свинку-золотую щетинку, царь пуще прежнего доволен: выхваляется перед гостями, поит всех, любимых зятьев угощает!

— Опять Седун срамит нас.

Теперь Седуна не допустили к пирующим, хотя он даже тёще гостинец принёс. Повернулся и заковылял в хлев к своей Марпиде.

На этом пиру опять подошли к царю, стали рассказывать, что, мол, далеко-далеко пасётся-гуляет тридцатисаженная кобылица с тридцатью жеребятами.

Даже в лице изменился царь, услыхав про ту кобылицу. Призвал зятьев, говорит: «Изловить надо её и жеребят и пригнать ко дворцу!» Согласились зятья, а сами хоть и мнят о себе много, а и ходить уже не могут, прихрамывают. Собрались, однако, поехали.

Сел Седун на этот раз на лошадь как надо, сидит прямехонько да ещё и погоняет, чтобы рысью шла.

Увидели его люди, смеяться-то ещё смеются, да поговаривают:

Доскакал до поля, где дуб стоит, подъехал к дубу, глядит, кобылица и впрямь пасётся у речки. Седун скорее покрыл своего вороного конской шкурой с изгороди, облил ведром смолы и осыпал иголками из сита. Затем накинул вторую и третью шкуры, проделал все, что полагалось, а сам залез на дуб.

А тридцатисаженная кобылица увидела тем временем вороного коня, кинулась к нему, да как укусит! Если бы не шкуры, смола и иголки, тут бы и конец ему. Да только старая шкура в рот кобылице попала. Воронко лягается, бьёт кобылицу по бокам, а у той рот шерсти, смолы да иголок полон, кусаться она больше не может! Всё-таки изловчилась, избавилась от этой смолы. Укусила ещё раз, да поболе шкуры захватила, потом в третий раз укусила вороного, весь рот себе шкурой, смолой да иголками забила!

Едет Седун обратно молодец молодцом, глядит-навстречу ему свояки поспешают:

— Да ты, оказывается, уже поймал кобылицу, а мы всё ещё ловить едем!

Про Седуна царь и не вспоминает, разве что гости помянут его:

Ну, стоят все возле конюшни, ждут. Выбежала и Марпида-царевна, тоже отперла свой хлев. Дверь у неё на деревянной петле скрипнула сильно. Заметил царь, рассмеялся:

— Ждёт, что ли, тоже кого Седуниха? Глянь, а кони идут не в конюшню к зятьям, а в хлев Седуна! Удивляются люди: «Седун, что ли, поймал кобылицу-то с тридцатью жеребятами?» Зашёл, правда, в хлев молодец, статный, красивый,- все заметили, да разве признал бы кто в нём Седуна. А молодец вошёл в хлев и говорит Марпиде-царевне:

Истопили баню, собрался он мыться.

— Приглашает тебя зять в баню. А тот отказывается:

Не стал мыться царь, воротился во дворец. А тут и зятья пожаловали с охоты. Неразговорчивые вернулись оба, молчаливые, без добычи.

Нечего делать, разулись зятья. Глядит царь, а больших пальцев на ногах ни у того, ни у другого нет!

— А теперь,- приказывает царь,- снимите рубахи.

И прогнал он их со двора с их жёнами, со своими пожитками и слугами:

— Чтобы и духу вашего в моем царстве не было!

Прогнал, а сам тут же отправился в баню.

А Иван уже помылся в бане и, конечно, не Седуном вышел оттуда. Помылся-попарился и молодцем стал статным да сильным! Вернулись они с царём во дворец и семь раз столько же, сколько прежде было, славно пировали-столовались с гостями. Ну, затем, конечно, Иван стал царём, а сам прежний царь в бывшие вышел, стариком остался.

А у Марпиды-царевны настала хорошая жизнь. Верно, и сейчас ещё царствует Иван, славно поживает со своей Марпидой-царицей.
Старуха Йома и две девушки

Сказка народа коми

Жили-были муж с женой. Была у них дочь. Но вот жена умерла, муж взял в дом другую, а у той была своя дочка. Новая жена была злая и сварливая, любила только свою дочь, а бедную падчерицу возненавидела. Заставляла её работать с утра до ночи, а есть давала остатки да объедки. Зато её дочь совсем не работала, а ела всё самое вкусное, всё самое сладкое.

Даёт однажды мачеха бедной падчерице моток пряжи и говорит:

— Пойди на реку да хорошенько пряжу выполоскай. Не бойся, что вода холодная. После, за работой, руки отогреются!

Побежала девушка к речке, начала полоскать пряжу. Быстро замёрзли пальцы, онемели совсем, и выпустила она моток, пошёл он ко дну. В слезах прибежала девушка домой, рассказала мачехе, как утонул моток. Мачеха ударила девушку по голове и закричала:

— Ах ты бездельница! Я так и знала, что ты утопишь моток! Лезь в воду, доставай со дна! Как хочешь доставай, а без пряжи не возвращайся!

Для меня остановись!

Избушка остановится, и ты смело в неё входи.

Девушка поблагодарила кобылу и пошла по тропинке. Видит, пасётся корова. Вымя у коровы переполнено, рядом стоит подойник, а подоить корову некому. Корова говорит:

— Девушка, подои меня, тяжко мне, вымя моё полно молока.

Девушка подоила корову. Корова говорит:

— Когда придёшь к старухе Йоме, она прикажет тебе поработать. Потом за работу предложит на выбор два лукошка: красное и голубое. Так ты бери голубое.

крикнула девушка. Избушка вмиг остановилась, девушка вошла. А там сидит старуха Йома, водяная хозяйка. Старуха спрашивает:

Девушка наколола дров, истопила баню. Старуха принесла туда полное лукошко лягушат, ящериц и жуков-плавунцов.

Девушка всех их бережно вымыла, всех осторожно выпарила. Старуха принесла ей два лукошка: красное и голубое.

Девушка взяла голубое. Йома говорит:

— Открой его на зелёном лугу. Там возьмёшь свой моток.

На другой день она вышла замуж за парня из своей деревни, которого давно любила.

Стали они жить в своей избе.

А мачеха ещё больше разозлилась.

Назавтра она послала свою дочь полоскать моток пряжи. Но белоручка не захотела руки морозить, она и не полоскала его, а сразу бросила в воду и утопила. Прибежала домой, плачет:

— Мама, я моток нечаянно выронила, он в речке утонул.

Белоручка нырнула в речку и увидела себя на зелёном лугу. На травке пасётся табун золотогривый. К девушке подошла кобылица:

— Расчеши мне гриву своим гребнем.

Лошади ничего ей не сказали. Она побежала по тропинке. Вот стоит корова.

Белоручка схватила красное лукошко и побежала домой. Мать её встречает:

— Ах ты моя умница! Ах ты моя хорошая! Вот и ты принесла в дом счастье!

Зашли они вдвоём в избу, открыли красное лукошко, а оттуда красный огонь вырвался и спалил их избу.

Источник

Поделиться с друзьями
Детский развивающий портал