Сказки и рассказы о труде и лени

Детские рассказы о трудолюбии и лени

В теплый весенний день бабушка взяла внука с собой в лес. Собираясь в дорогу, она дала Петрику корзинку с едой и фляжку с водой. Петрик был ленивым мальчиком, и вскоре ноша показалась ему тяжелой. Тогда бабушка понесла корзинку с едой сама.

В лесу они сели под куст передохнуть. Вскоре к соседнему дереву прилетела маленькая птичка. В клюве она несла волосинку.

Петрик тихонько, чтобы не вспугнуть птичку, поднялся и увидел на дереве большое волосяное гнездо.

А птичка быстро улетела и вскоре возвратилась к гнезду с волосинкой в клюве. Петрик широко раскрыл глаза от удивления.

– Бабушка, – прошептал он, – неужели она каждый раз приносила по волосинке и построила такое большое гнездо?

– Да, по волосинке, – ответила бабушка. – Это трудолюбивая птичка. Петрик задумался. Через минуту он сказал:

– Бабушка, можно я сам понесу корзинку с едой? И пальто ваше понесу. Можно?

Каждый человек должен

Мама с маленьким Петриком сели в поезд. Они едут в далекий южный город, на берег теплого моря – отдыхать. Мама стелет на полке постель для себя и на отдельной полке – для Петрика. Мальчик ужинает: ест вкусную булку, куриную ножку и яблоко. Мягко покачиваясь, убаюкивают вагоны. Лег Петрик на мягкую постель и спрашивает:

– Мама, вы говорили, что поезд ведет машинист. А кто же ночью ведет поезд? Неужели он идет сам?

– Ночью тоже ведет поезд машинист.

– Как? – удивляется Петрик. – Неужели он ночью не спит?

– Мы спим, а он не спит? Целую ночь? – еще больше удивляется Петрик.

– Да, машинист не спит целую ночь. Если бы он хоть на минуту уснул, поезд разбился бы и мы погибли бы.

– Но как же это так? – не может понять Петрик. – Ведь спать-то ему хочется?

– Хочется, но он должен вести поезд. Каждый человек – должен. Посмотри в окно, видишь: вон в поле пашет землю тракторист. Ночь, а человек работает, видишь, как прожектором освещает поле? Потому что он должен работать ночью.

– И я должен? – спрашивает Петрик.

– Быть человеком, – ответила мама. – Это самое главное. Трудиться. Уважать и почитать старших. Презирать лень и нерадивость. Любить свою родную землю.

Петрик долго не мог уснуть.

Правильно думай о труде

Пятиклассники посадили много кустов рябины. Когда-нибудь целая роща вырастет. А пока что нужно поливать кусты, ухаживать за ними.

Разделили кусты между учениками. Каждому досталось по четыре деревца.

Марийка и Оля сидят за одной партой. И кусты рябины их рядом.

Договариваются девочки и приходят вместе поливать деревья.

Первую рябину Марийке поливать очень легко, вторую – немного труднее, третью – трудно, а на четвертую уже совсем мало остается сил.

Но вот заболела Оля, и пионервожатая попросила Марийку:

– Поливай и Олины деревца. Она же твоя подруга.

Марийка тяжело вздохнула, взяла ведро и пошла к рябиновой роще. Она все думала: теперь ей поливать восемь деревьев. Восемь поливалок воды надо нести от колодца.

Девочка взялась за работу. Полила одно дерево, второе, третье. И вот что странно: работа казалась ей легкой. Уже на шестом деревце стало труднее. Седьмое деревце поливать было совсем трудно, а на восьмое едва хватило сил.

«Вот оно что, – думала Марийка, окончив работу. – Теперь я знаю, как облегчить работу. Надо думать: мне поливать двенадцать деревьев. Тогда восемь поливать будет совсем легко».

Так она и сделала на следующий день. Собираясь на работу, она все время думала: мне надо полить двенадцать деревьев. Вытащить из колодца и отнести в рябиновую рощу двенадцать ведер воды.

Поливая, она все время думала только об одном: мне сегодня надо полить двенадцать деревьев.

Полила восемь – и не ощутила усталости. «Самое трудное – приучить себе правильно думать о труде», – вспомнила Марийка слова учителя.

Не потерял, а нашел

Когда сыну исполнилось двенадцать лет, отец дал ему новую лопатку и сказал:

– Иди, сын, в поле, отмерь участок площадью сто ступней вдоль и сто поперек и вскопай.

Пошел сын в поле, отмерил участок и стал копать. А копать он еще не умел. Трудно было вначале, пока приловчился копать и к лопате приспособился.

К концу работа пошла все лучше и лучше. Но, когда сын вонзил лопату в землю, чтобы перевернуть последнюю горсть почвы, лопата сломалась.

Возвратился сын домой, а на душе неспокойно: что скажет отец за сломанную лопату?

– Простите меня, отец, – сказал сын. – Я допустил потерю в хозяйстве. Лопата сломалась.

– А копать ты научился? Копать тебе в конце было трудно или легко?

– Научился, и копать в конце мне было легче, чем в начале.

– Значит, ты не потерял, а нашел.

– Что же я нашел, отец?

– Желание трудиться. Это самая дорогая находка.

Источник

Рассказы о труде для школьников

Детям о труде

Увлекательные истории для школьников о ценности труда, о том, что учёба – это такой же труд, что трудятся не только люди, но звери.

Дети в роще. Автор: Константин Ушинский

Двое детей, брат и сестра, отправились в школу.

Они должны были проходить мимо прекрасной тенистой рощи. На дороге было жарко и пыльно, а в роще прохладно и весело.

— Знаешь ли что? — сказал брат сестре. — В школу мы ещё успеем. В школе теперь и душно и скучно, а в роще, должно быть, очень весело. Послушай, как кричат там птички! А белок-то, белок сколько прыгает по веткам! Не пойти ли нам туда, сестра?

Сестре понравилось предложение брата. Дети бросили азбуки в траву, взялись за руки и скрылись между зелёными кустами, под кудрявыми берёзками.

В роще, точно, было весело и шумно. Птички перепархивали беспрестанно, пели и кричали; белки прыгали по веткам; насекомые суетились в траве.

Прежде всего дети увидели золотого жучка.

— Поиграй-ка с нами, — сказали дети жуку.

— С удовольствием бы, — отвечал жук, — но у меня нет времени: я должен добыть себе обед.

— Поиграй с нами, — сказали дети жёлтой мохнатой пчеле.

— Некогда мне играть с вами, — отвечала пчёлка, — мне нужно собирать мёд.

— А ты поиграешь ли с нами? — спросили дети у муравья.

Но муравью некогда было их слушать: он тащил соломинку втрое больше себя и спешил строить своё хитрое жильё.

Дети обратились было к белке, предлагая ей также поиграть с ними; но белка махнула пушистым хвостом и отвечала, что она должна запастись орехами на зиму.

— Строю гнездо для своих маленьких деток.

Серенький зайчик бежал к ручью умыть свою мордочку. Белому цветку земляники также некогда было заниматься детьми. Он пользовался прекрасной погодой и спешил приготовить к сроку свою сочную, вкусную ягоду.

Детям стало скучно, потому что все были заняты своим делом и никто не хотел играть с ними. Они подбежали к ручью. Журча по камням, пробегал ручей через рощу.

— Тебе уж, верно, нечего делать? — сказали ему дети. — Поиграй же с нами!

— Как! Мне нечего делать? — прожурчал сердито ручей. — Ах вы, ленивые дети! Посмотрите на меня: я работаю днём и ночью и не знаю ни минуты покоя. Разве не я пою людей и животных? Кто же, кроме меня, моет бельё, вертит мельничные колёса, носит лодки и тушит пожары? О, у меня столько работы, что голова идёт кругом! — прибавил ручей и принялся журчать по камням.

Детям стало ещё скучнее, и они подумали, что им лучше было бы пойти сначала в школу, а потом уж, идучи из школы, зайти в рощу. Но в это самое время мальчик приметил на зелёной ветке крошечную красивую малиновку. Она сидела, казалось, очень спокойно и от нечего делать насвистывала превесёлую песенку.

— Эй ты, весёлый запевала! — закричал малиновке мальчик. — Тебе-то уж, кажется, ровно нечего делать; поиграй же с нами.

— Как, — просвистала обиженная малиновка, — мне нечего делать? Да разве я целый день не ловила мошек, чтобы накормить моих малюток? Я так устала, что не могу поднять крыльев; да и теперь убаюкиваю песенкой моих милых деток. А вы что делали сегодня, маленькие ленивцы? В школу не пошли, ничего не выучили, бегаете по роще, да ещё мешаете другим дело делать. Идите-ка лучше, куда вас послали, и помните, что только тому приятно отдохнуть и поиграть, кто поработал и сделал всё, что обязан был сделать.

Детям стало стыдно: они пошли в школу и хотя пришли поздно, но учились прилежно.

Пашкин клад. Автор: Антон Параскевин

Было это давно, когда ещё на месте нашей деревни стоял вековой бор. Жил тогда на хуторе близ озера плотник Авдей. Великим мастером называли его в округе. Плотник он был первой руки. Вся его жизнь мерилась ремеслом. Сколько золотых сосновых брёвен отесал, выняньчил, подогнал топором да вложил в сруб. Если бы их измерить, так на много вёрст хватило бы. А великим называли его потому, что любовь свою вкладывал он в каждые тесовину, угол да в смолистый паз. Выходил дом светлый-светлый, и обходили его беды, напасти да лихие разоры.

На целую волость был Авдей всем плотникам плотник. Был он уже немолод — семьдесят минуло, однако и глаз и рука точность держали, как в молодые годы. Безделье да разговоры праздные мастер не любил, от них только одно зло исходит, а вот с топором разговаривать мог бесконечно, почитай всю жизнь рассказал ему до каждой минуты. Топор, он всё поймёт, стерпит, простит и красотой выкажет на удивление. Часто спрашивали сельчане Авдея: откуда у него такие мастерство да мудрость. И он всегда отвечал: «Господь мне помощник, от Него у меня всё: сила, разумение, терпение и красота. Любое дело без Бога — тщетный труд, надсада, и никому он пользы не принесёт». В церковь ходил мастер исправно, посты соблюдал, святые дни почитал и свой плотничий инструмент в храме ежегодно освящал.

Читайте также:  Читаем по слогам рассказы о животных бианки

Как-то раз вызывает его к себе волостной старшина и говорит: «Решили мы в соседнем селе храм построить, без святой-то церкви народ наш праздным становится, склонным ко всякому непотребству. Казна нам на это святое дело пятьсот рублей отпустила. Нужны хорошие мастера, чтобы храм воздвигнуть на славу. Уже многие плотники вызвались Божью постройку сотворить, да только без тебя тут не обойтись. Пойдёшь в артель за старшего?» Ну, Авдей и согласился. А волостной старшина советует: «Делянку в казённом лесу выбери да загодя начинай лес валить, а то осень не за горами, дороги быстро раскиснут».

Подошёл к ватаге, Пашку окликнул:

— Ну что, брат, гуляем?

— Гуляем, дед Авдей, — засмеялся Пашка и ещё звонче ударил по струнам. А дружки его хохочут, на мостовой сапогами дроби выбивают.

Авдей за балалайку хвать:

— Погоди, — говорит, — дело есть.

— Какое ещё дело в такой праздник? — смеётся Пашка.

Авдей его в сторону отвёл:

— Дело, — говорит — барышное. Ты, я вижу, до гульбы охотник, так к тебе лафа сама в руки лезет.

— Что за лафа? — осерьёзнел лицом Пашка.

— Тайна у меня есть великая. Мой отец, уходя на войну, на этой делянке золотой клад спрятал в сосновом дупле. С войны он не вернулся, а клад тот так и остался в живом тайнике. С тех пор много лет прошло, дупло заросло, а клад-то нетронутый. Если мы эту делянку свалим, то его обязательно найдём. Тогда бери себе половину. С такими деньгами можно гулять до старости.

— Ох и хитрый ты старик, — вздохнул Пашка. — А нет ли здесь подвоха? Всяк Федот по-своему гнёт. Ты жизнь прожил, по кладу не тужил, а теперь ко мне с тайной?

— Да забыл я эту сосну, Пашка, напрочь забыл, думал, что вон в той, но дупла там не нашёл, думал, что в этой, — и снова ошибся. Раньше-то мне клад не нужен был, когда я был молод да здоров, а теперь он мне в самый раз. Хранил я его на чёрный день. Не лазить же мне по всем соснам в мои-то годы. А ты, Пашка, если валить лес не хочешь, так я себе другого подсобника найду. Не хуже тебя. А ты иди, гуляй, сегодня у тебя пирог загостевал, а завтра будешь хлебать морковницу. Деньги не снег, да в худом кармане тают.

Пашка подумал и согласился.

— А когда начнём вырубку? — спрашивает.

— Да вот на днях и начнём, отклад не идёт на лад.

— А куда же повал пойдёт, дед Авдей, лес-то казённый?

— А из повала будем церковь рубить в Заозерье. — Авдей усмехнулся и показал рукою на высокий пригорок за плёсом.

А когда отхлынула хлебная страда, стал плотник собирать мастеров. Собрал человек двенадцать. Все мастера первостатейные, в своём деле умельцы. Авдей по лесу ходит, к каждой сосне присматривается и прислушивается, словно он не на делянке, а на смотринах невесты: каждое дерево оценивает да запоминает. Одна часть артельщиков лес валит, а другая — его на колёса укладывает да в Заозерье возит, одним словом, подсобники у него на славу.

Говорит мастер Пашке:

— Ты, парень, не торопись, брёвна вначале отесать надо, а затем я клад быстро найду, от меня в дереве ни одна гниловинка не скроется, а не то что дупло. Посему готовь, брат, безмен — золото делить.

А сам по стволам постукивает да полетные кольца на пнях считает.

Место для церкви выбрали высокое, красивое да светлое, над обережьем озёрным. А какой обзор вокруг, аж душа радуется. Вот и ручей рядом бежит к плёсу, и что ни шаг, то ложбинка с криничкой, звенят они, словно гусли вековые, мелодией животворящей, неповторимой. Авдей стал показывать Пашке, как брёвна отёсывать. Рукава подсучил, топор поднимает аккуратно, легко, весело, а удары кладутся расчётливо и плотно. Под топором кучерявится жёлтая стружка. «Вот так любовно и гони отёс, будто стрижёшь золотого ягнёнка, а чуть в сторону, так его и поранил, уразумел?» Пашка головой кивает, слушается, а сам всё про клад спрашивает, не уложитьбы в сруб то бревно с кладом. «Ты, — говорит дед Авдей, — каждый аршин выстукивай, да не ошибись, а то вся работа пойдёт насмарку, золото ведь на молитву не торопится».

Шло время. Храм вырастал на глазах большим, красивым, звонким срубом, глаз нельзя было отвести. Но клада всё не было. «Не торопись, — успокаивал молодца мастер, — всего-то уложили полсотни брёвен, никуда он от нас не денется». А Пашка уже стал привыкать к плотничьей работе да познавать её тайны дивные, не всем открытые. Вроде одинаковый лес, а у каждой сосны свой характер. У одной щепа мягкая, словно кудель, а у другой — совсем иная, и топор звучит по-иному. И он тесал любовно, бережно, как и учил Авдей, — будто остригал золотого ягнёнка. И уже про клад спрашивал реже, а всё больше про секреты плотничьи. Стал топор у молодца в руках лёгок да послушен, как весёлка-лопатка в руках хозяйки, которой она замешивает тесто.

Незаметно наступила осень. Занавесила она лето пологом упругих ветров, как завешивают в доме сукном печной кут в ожидании гостей. Холодные ветра стали толпиться под озёрным плёсом, замутнив его синевато-лиловый взор. Авдей несколько раз отлучался в город и привозил то топор из московской стали, то длинный плотничий буравец со стамесками. Неплохо продвигалась работа артельщиков, вот уж завершили они основание храма, средний ярус и взялись за верхние паруса. Пашку стали уважать даже первостатейные мастера как сметливого да старательного ученика. «Человеком парень становится, из него толк выйдет».

Долго размышлял Пашка, как ему быть. С одной стороны, ясно — клад у него под рукою, приходи и бери, но только как жалко, разворотив стамескою смолистое бревно, испортить такую красоту! Да и работу всей артели пустить насмарку. И как потом дыру заделать? «Да как не заделывай, всё равно отметина останется — отметина моей корысти на много лет вперёд. И артельщики сразу заметят, Авдей им всё расскажет, и доверие ко мне пропадёт». Но всё же, что бы потом не стало, золото есть золото, оно все двери открывает, все сердца согревает. Взял Пашка широкую стамеску с молотком, завернул их в холстину и пошёл в храм на службу. «Когда Литургия закончится и все разойдутся, я скажу церковному старосте, что не всю работу закончил, а останусь один — клад из того бревна вырублю», — решил он.

В храме было много народу. Все нарядно одеты: женщины в платках-атласках да новых вязанках, мужчины в выходных кафтанах да яловых сапогах. Было тепло от множества горящих свечек и двух печей с выведенными в верхние окна дымоходами. Молодец стал в правой половине притвора, глазами отсчитал шестое бревно снизу, затем от угла четыре аршина отмерил и вдруг увидел, что на отсчитанном месте находится икона угодника Божьего Николая Чудотворца. Но утром же её не было. Это, верно, батюшка привёз из города и повесил как раз на этом месте. Пашка подосадовал и стал ждать. В сверкающем облачении вёл батюшка службу. Ему помогал дьякон в длинной серебристой одежде. «Миром Господу помолимся», — пел хор, да так красиво, одухотворённо и возвышенно, что Пашка заслушался и замер. Ему показалось, что неведомая сила поднимает его ввысь, к самым куполам, и так стало на душе легко и спокойно, что он на миг забыл о своём намерении.

Затем снова вспомнил про клад, поглядел на икону Николая Чудотворца, на которую упал из окна солнечный свет, и вдруг почувствовал строгий, любящий взгляд святого. И было в нём всё: душевная твёрдость и ласка, осуждение и прощение, и неведомое юноше до сих пор откровение. А хор в это время запел Херувимскую песнь. Пашка не выдержал, и слёзы покатились у него из глаз. Он никогда так не плакал, даже в далёком детстве, так откровенно и чисто.

Лишь только один раз, когда увидел во сне свою покойную мать, ощутил нечто подобное. То были слёзы покаяния, радости света и жизни. Вначале молодец как бы устыдился их, но потом, заметив, что на него мало кто обращает внимание, всхлипывая, подошёл к широкому подсвечнику, наклонился к жестянке для свечных огарков и опустил в неё свой свёрток — молоток со стамескою.

А когда служба закончилась и все сельчане приложились ко святому кресту и стали расходиться, церковный староста громко спросил: «Кто забыл свой инструмент?» Ничего не ответил Пашка. Он шёл домой и думал, что сегодня нашёл свой клад, который был в тысячу раз дороже золотого. Он был нерукотворный и неиссякаемый. А золото пускай себе лежит. Оно ведь в надёжном месте. Может, в лихую годину церкви и пригодится.

Через два года стал Пашка заправским мастером. В любой артели он был не лишним. «Достойная замена плотнику Авдею», — говорили в народе. Да и сам Авдей, слыша такое, удовлетворенно кивал головою и повторял: «Где с Богом лад, там любому клад».

Источник

raskazka.net

Сказки, легенды, мифы, притчи, анекдоты, афоризмы, народные песни, пословицы и поговорки — фольклор со всего мира

Поиск по сайту

Метки

Новое

Архив метки: Сказки о лени и трудолюбии

Ленивцы

Латышская сказка

Жили-были муж с женой, и оба были такие лодыри, что на хлеб себе заработать не могли. Вздумали они как-то блинов напечь. А кто за сковородой пойдет? Спорили они чуть не целый день, а идти никто не хочет. Наконец пошел за сковородой муж, но сказал, что относить ее жене придется. Не согласилась жена и говорит:
— Поедим блинов, а кто после еды заговорит первый, тому и нести сковороду назад. Делать нечего, пришлось мужу согласиться. Вот поели они и не говорят ни слова.
Тут ехал мимо барин, и не знал он дороги. Послал кучера дорогу спросить. А муж с женой сидят и ни слова не говорят. Муж башмаки шьет и, дратву продевая, руку вскидывает и свистит: фьюить, фьюить! А жена паклю прядет и ногой притопывает: трам-там, трам-там! Кучер, бедняжка, покрутился возле них, да так, толку не добившись, воротился к барину и рассказывает:
— Ну и чудные люди в этой избе. Один башмаки шьет, ничего не отвечает, лишь руку вскидывает и свистит: фьюить, фьюить! А другая паклю прядет, рукой показывает да ногой притопывает: трам-там, трам-там!
Захотелось и барину на эдаких чудаков поглядеть. Оставил он кучера с лошадьми, а сам со слугой в избу пошел. Заходит, и впрямь: так и есть, как кучер говорил.
Подумал барин, что от таких-то все одно толку не добиться, и хотел было уйти. Но слуга парень был не промах, не впервой довелось ему таких чудаков видеть. Подскочил он к жене и давай ее тормошить. У той сразу язык развязался, и прикрикнула она на мужа:
— Ну и муж! Жене на выручку не идет!
А мужу и горя мало, что ему до жены! Теперь уж сковороду не ему нести, он и показал барину дорогу.

Читайте также:  Характеристика валька из рассказа короленко в дурном обществе

Кто не работает, тот не ест

Латышская сказка

Хотел парень на дочери соседа жениться, но сосед не отдавал ему дочку.
— Почему дочь за меня не отдаешь? — спрашивает парень.
— Уж больно она ленива, — отвечает сосед. — Не хочу я видеть, как ты с ней маяться будешь, как за лень колотить станешь.
— Отдай ее за меня, — уговаривает парень отца, — я добром с ней полажу, есть у меня лекарство от лени.
— Ладно, — согласился отец и отдал за него дочь. Привез парень жену домой. Первую неделю жена еще работала, а как вторая пошла, стала она от работы отлынивать. А муж ничего, молчит. Однажды спозаранку пошел он с работниками сено косить, а жена до самого завтрака в постели провалялась. Воротился муж с работниками завтракать, а жена знай, потягивается — едой и не пахнет. Не сказал муж ни слова. Поели, что под рукой было, и опять ушли сено косить. А муж, из дому уходя, позапирал все двери и ключи с собой прихватил, чтоб жена кусочка съесть не могла. И в обед он так сделал, и в ужин. Подергала жена двери — все заперто. Так весь день и просидела голодная. На следующее утро пришел муж с работниками завтракать, а жена ему навстречу:
— Муженек, а я пол-избы подмела!
— Вот и ладно, — сказал муж, дал ей полтарелки каши и пол-ломтика хлеба и ни словечка больше не сказал. На другое утро жена всю избу подмела. Дал ей муж целый ломоть хлеба и полную тарелку каши. На третье утро жена избу подмела, пастуха проводила, котел на огонь поставила и бегом к мужу кинулась:
— Муженек, вода в котле кипит, иди крупу засыпь!
— Ну, коли уж ты котел на огонь смогла поставить, то и крупу сама засыплешь — держи ключи! Взяла жена ключи, и с той поры стала она лучшей на свете хозяйкой. Через недельку-другую пришел тесть поглядеть, что его ленивая дочка поделывает. Вошел старик в избу и сел. А дочка говорит:
— Не сидите, батюшка, не сидите! Тем, кто без дела сидит, у нас есть не дают.
— Сидите, отец, сидите! — говорит муж. — Гости сидя хлеб зарабатывают, а свои — рук не покладая.

Ленивая пряха

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Много лет назад в одной деревне жили да были муж с женой, и жена была так ленива, что ничего работать не хотела; что муж давал ей прясть, того она, бывало, никогда не выпрядет, а что и выпрядет, то не смотает, а так на гребне и оставит.
Если, бывало, начнет ее муж бранить, она в карман за словом не полезет, а тоже кричит на него: «Да как я тебе пряжу смотаю, когда у меня и мотовила-то нет! Прежде в лес сходи да мотовило мне выруби». — «Коли на то пошло, так я же съезжу в лес и дерево на мотовило тебе из лесу вывезу».
Вот жена-то и перепугалась: как вывезет муж из леса дерево на мотовило да мотовило из него сделает, так придется ей всю пряжу смотать и опять прясть начать. Подумала она, подумала, и пришла ей в голову хорошая мысль. Она потихоньку побежала в лес за мужем, и когда он влез на дерево, чтобы выбрать себе сук попригоднее, жена пробралась под то дерево, засела в кустах, так что он ее видеть не мог, и крикнула мужу:

Мотовило вырубишь — умрешь,
А мотать им станешь — пропадешь.

Муж прислушался, отложил топор в сторону и стал обдумывать, что бы это могло значить. «Ну, что за вздор? — проговорил он наконец. — Что там такое? Просто что-то послышалось, чего еще тут пугаться!»
Схватил топор снова и собирался рубить, и опять то же раздалось под деревом:

Мотовило вырубишь — умрешь,
А мотать им станешь — пропадешь.

Он опять приостановился; стал его страх пробирать, и стал он опять об этом странном случае думать.
Однако оправился, в третий раз схватился за топор и снова собирался рубить.
Но и в третий раз послышался тот же голос и громко крикнул:

Мотовило вырубишь — умрешь,
А мотать им станешь — пропадешь.

Тут уж он не вытерпел: прошла у него охота вырубать мотовило; он поспешно слез с дерева и пустился в обратный путь домой.
Жена окольными путями тоже проворно домой бежала, чтобы поспеть раньше мужа.
Когда он вошел в комнату, она прикинулась такой тихоней, словно бы ничего не случилось, и сказала: «Ну, что же, принес ты мне хорошее мотовило?» — «Нет, — сказал он, — вижу, что с мотаньем не ладится дело», — и рассказал ей, что с ним в лесу случилось; да с тех пор и оставил ее в покое.
Вскоре после того муж стал опять выражать недовольство из-за беспорядка в деле. «Жена! Да ведь это просто срам: напрядена шерсть и не смотана, и лежит кучей!» — «Знаешь ли что? — сказала она ему. — Так как мы не добрались до мотовила, так ты ступай на чердак, а я останусь внизу, стану тебе шерсть бросать, а ты мне; вот и размотаем ее». — «Ну что ж, пожалуй», — сказал муж.
Размотав шерсть, муж сказал жене: «Теперь надо шерсть выкипятить». Жена опять испугалась, что ей много работы будет, и хоть сказала мужу: «Завтра ранешенько выкипячу», — а у самой на уме другое было.
Рано утром вставши, она развела огонь и поставила рядом котел, но только вместо шерсти положила в котел паклю и стала ее вываривать.
Затем пошла к мужу, который все еще лежал в постели, и сказала: «Мне надо отлучиться, а ты встань да присмотри за шерстью, я ее в котле на огонь поставила. Только смотри, не прозевай: как пропоет петух, а ты не досмотришь, вся шерсть у тебя в паклю превратится».
Муж сейчас поднялся, не мешкая, сошел в кухню и чуть только подошел к котлу, то с ужасом увидел в нем комок пакли. Тут уж он прикусил язычок, подумал, что тут по его вине дело испорчено, и уж потом ни о шерсти, ни о пряже — ни гу-гу!
А ведь плутовата была эта баба, надо правду сказать!

Кто работает, тот и ест

Албанская сказка

В одном доме хозяин имел обыкновение каждый вечер спрашивать жену, что сделал каждый из домочадцев за день. После этого он делил ужин и испеченный к вечеру хлеб по справедливости — сколько работал, столько еды и получай.
Пришло время хозяину женить своего сына, а тот захотел взять в жены девушку хорошую и добрую, но страшную лентяйку. Хозяина дома предупреждали, чтобы он на порог не пускал бездельницу-невестку, но старик сказал:
— Ничего, я сделаю так, что она сама и по доброй воле будет работать не хуже нас.
Сыграли свадьбу, и молодые зажили с родителями жениха. Каждый вечер хозяин дома выслушивал рассказ жены о том, кто что за день сделал, и делил хлеб и ужин по справедливости. День за днем невестка уходила спать голодная. А потом взялась за ум и стала работать не хуже остальных.
Отправилась она как-то в лес за хворостом и, возвращаясь обратно с охапкой за спиной, повстречала на дороге своих братьев, которые шли навестить ее. Она обрадовалась, завидев их, поздоровалась, но сразу же с беспокойством предупредила:
— Если вы собрались ко мне в дом, то возьмите в руки по нескольку поленьев или по охапке хвороста, потому что свекор куска хлеба вам не даст на ужин, если вы сегодня не работали.
— Не беспокойся, дорогая сестра, — ответили ей, рассмеявшись, братья. — Нас твой свекор не оставит без ужина, потому что мы гости, а вот что тебя сделало такой труженицей, хотелось бы знать? Видно, кусок хлеба научил работать даже такую лентяйку, какой была ты.

«Все!» будешь кричать

Бирманская сказка

Когда-то в одном селе жили муж с женой. У них был единственный сын, очень красивый. Однако с раннего детства он не хотел работать в поле.
Так он и жил: родителям не помогал, хозяйством не интересовался, а проводил время в безделье.
Однажды во время большого праздника в село приехали актеры. Все жители деревни вместе с детьми и домочадцами отправились на представление. И юноша-бездельник вместе с родителями тоже побывал на представлении. Ему оно так понравилось, что он решил уйти вместе с актерами. Как ни уговаривали родители, как ни бранили его, он стоял на своем. В конце концов им пришлось отпустить сына.
А года через четыре те же самые актеры снова оказались в этом селе. Родители юноши, его родственники и друзья пришли повидаться с сыном и стали спрашивать:
— Что ты делал с тех пор, как оставил деревню? Что за работа у тебя здесь? Играешь ты принца, или министра, или крестьянина?
На все вопросы юноша, улыбаясь, отвечал:
— Вечером сами все узнаете.
Вечером вся деревня пришла на представление — разве что старики остались во дворах. Ведь в деревне любили смотреть представления, а главное, всем хотелось поглядеть на земляка. Кого же он играет? Кем стал теперь тот ленивый юноша, который раньше бездельничал целыми днями и никогда не помогал родителям?
Началось представление. Прошел первый акт, принцы исполнили свой танец, а юноши не было видно. Односельчане все ждали: вот-вот он появится. Но на сцену вышел король с советниками, а юноши не было. Король ушел, появились военачальники — их лица тоже были незнакомы крестьянам. И вот один военачальник, чтобы узнать, сколько у него войска, крикнул:
— Храбрые мои воины! Все ли вы здесь?
— Все! — раздался в ответ громкий крик. И в этом «все!» выделился один голос, который был громче других, — в нем родители узнали голос своего непутевого сына.
— Так это все, чего достиг наш сын? — стали сокрушаться родители. — «Все!» кричит — и только!
С тех пор старые люди всегда вспоминают этого лентяя когда наставляют юношей. «Не будешь трудиться, не будешь учиться — „все!» будешь кричать!» — говорят они.

Читайте также:  Что делает повесть о том как один мужик двух генералов прокормил похожей на басню

«Как бы свистком не кончил»

Бирманская сказка

История Коу Лоуна

Бирманская сказка

Когда-то в одной глухой деревушке жили дровосеки, муж и жена. Звали их Коу Лоун и Me Йин. Обычно жена вставала рано утром, готовила мужу рис и хин. Он брал еду и отправлялся в лес рубить дрова.
Однажды Коу Лоун взял еду и, как обычно, ушел в лес. Пришел он к большой горе, увидел под деревом, которое собирался срубить, большой блестящий камень. Коу Лоун подумал: «Если этот камень расколоть, получится много красивых камней. Их хватит и на ожерелье, и на серьги, и на украшения для одежды. Сколько денег можно будет за него выручить!»
Коу Лоун и дров рубить не стал, а зажал в руке камень и отправился домой.
Жена очень удивилась, что ее муж так рано пришел домой. Она спросила, в чем дело, и Коу Лоун ответил:
— Дорогая жена! С этого дня мне больше не надо ходить в лес и рубить дрова с утра до вечера. Посмотри, какой камень я нашел. Если его расколоть на несколько кусков, будет много красивых камней. Я их продам, и мы с тобой заживем.
— А на что же мы будем жить, пока ты еще не продал свой камень? — поинтересовалась жена. — Где мы возьмем денег на еду?
— Пока я не продам камень, придется занимать деньги у соседей, — ответил муж.
Так они и жили некоторое время. Через месяц не было дома в деревне, где б они не взяли денег в долг. Вскоре уже никто им денег не давал. И вот наступил день, когда в доме не осталось ни одного зернышка риса. В деревне все уже смеялись над мужем и женой. Тогда дровосек сказал соседям, что он нашел драгоценный камень, который стоит больших денег, и собирается пойти в город, чтобы продать это сокровище какому-нибудь богачу.
Но, когда Коу Лоун пришел к торговцу драгоценностями, тот посмотрел и сказал:
— Твой камень никакой цены не имеет. Не куплю его у тебя — его и продать-то не удастся. Сходи к ювелиру, может быть, он купит.
И торговец показал ему дорогу к дому королевского ювелира. Королевский ювелир посмотрел и сказал:
— Я не могу сейчас купить твой камень. Но главная королева желает приобрести драгоценности для браслетов и ожерелья. Я могу пойти с тобой во дворец, там ты и покажешь свой камень. А пока поживи у меня, помоги по хозяйству.
Так дровосек остался в доме королевского ювелира. Он делал всю домашнюю работу, а ювелир за это кормил его. Но во дворец все не вел. Прошел месяц. Дровосек наконец не выдержал и спросил ювелира, почему тот не ведет его к королю.
Тут-то дровосек и узнал, что камень его совсем не драгоценный. Вернулся он домой расстроенный и пристыженный.
Недаром люди говорят: «Вздумал богатеть — надо попотеть».

Крестьянин и его дети

Басня Эзопа

Крестьянин собрался помирать и хотел оставить своих сыновей хорошими земледельцами. Созвал он их и сказал: «Детки, под одной виноградной лозой у меня закопан клад». Только он умер, как сыновья схватили заступы и лопаты и перекопали весь свой участок. Клада они не нашли, зато перекопанный виноградник принес им урожай во много раз больший.
Басня показывает, что труд — это клад для людей.

Лентяйка

Лентяйка

Португальская сказка

Жила на свете одна старая женщина, и была у нее дочь — большая лентяйка. Очень хотела мать, чтобы дочь хоть прясть научилась, но та об этом и слышать не хотела, только посытнее да послаще поесть желала. А тут влюбился в нее один молодой человек. Влюбился и надумал жениться. Забеспокоилась мать: а вдруг передумает? И что ни день стала ему рассказывать, сколько пряжи напряла его суженая. Настал срок — вышла девица замуж и отправилась в дом мужа. Едут они с матерью на одной лошади. Едут мимо гумна, тут молодица и говорит:
— Ох, хороша посудина! Сколько каши можно в ней хранить.
Молодой чуть поотстав ехал, но не преминул поинтересоваться, что это сказала молодая. А мать в ответ:
— Да похвалила она гумно. Хорошо гумно, говорит. Пряжу в нем сушить хорошо.
«Да, — подумал про себя молодой, — хорошую, дельную жену взял. Повезло, да и только!»
Приехали они домой. Назавтра отправился молодой по делам в Алентежо. И прислал оттуда жене много-много льна, пусть прядет себе в удовольствие. Молодая, увидев лен, тупо уставилась на него. Она и понятия не имела, как это его прясть. Но все же на следующий день взяла в руки пряслице, которое подарила ей мать, и решила попробовать. А вдруг что получится?! Проходя мимо сот с медом, сунула она в них конец пряслица, как раз где крепится нить, вышла во двор и давай лизать сладкий кончик.
Надо сказать, что двор соседствовал с королевским садом, по которому гуляла грустная-прегрустная принцесса. Увидев женщину, лижущую пряслице, принцесса залилась звонким смехом. На смех принцессы прибежал несказанно обрадованный король и поинтересовался, что же так ее рассмешило. Тут принцесса указала на соседку, которая все еще трудилась языком, облизывая кончик пряслица. Король ничего другого, кроме того, что соседка решила рассмешить принцессу, и подумать не мог, а потому велел позвать ее во дворец.
— Проси чего хочешь, — сказал он, как только увидел ее во дворце.
— О, ваше величество, пришлите ко мне как можно больше женщин, которые бы смогли спрясть весь лен, что мне прислал муж.
Весело посмеялся король над подобной просьбой, но женщин прислал, и они за один день весь лен и спряли.
К ночи приехал муж. Увидел сделанную работу и обомлел. А молодая, перед тем как лечь в кровать и так, чтобы муж не заметил, подложила под пуховую перину ракушки и скорлупу от миндаля — с той стороны, где спала сама. И как легли они, стала ворочаться с боку на бок, с боку на бок, и такой треск пошел.
— Что это такое? — спросил озадаченный муж.
— Косточки мои хрустят. Шутка ли, столько пряжи спрясть?
Промолчал муж, а на следующий день взял пряслице и сломал, сказав, что не хочет, чтобы жена надорвалась от непосильного труда.

Кто первый заговорит

Кто первый заговорит

Персидская сказка

Выло ли так или не было — давным-давно, не знаю когда, жил-был в городе Балхе один человек. Была у него жена. Целый день она сидела дома и ничего не делала. Под стать жене и мать у него была ленивая — только он и знал, что препираться с обеими женщинами из-за домашних дел.
Как-то собрался он пойти по делам в соседнюю деревню и перед уходом предупредил мать и жену:
— Я пробуду там две-три недели. Следите за домом хорошенько, подметайте двор хотя бы раз в два дня.
Сказал зто и ушел.
А женщины по своей лени и палец о палец не у дарили. Прошло не то две, не то три недели, свекровь и говорит невестке:
— Завтра или послезавтра вернется сын. Встань, подмети-ка двор!
— Почему это мне подметать? — отвечает невестка.- Подметай сама!
Они заспорили и, наконец, решили
— Завтра встанем, и кто первый заговорит — тому и подметать.
Наутро свекровь, чтобы не заговорить первой, ушла к соседям. Невестка в это время все еще спала, и двери дома остались открытыми настежь. Спустя час проснулась невестка, уселась на постели и стала смотреть по сторонам, свекровь искать. Она поклялась себе, что не скажет ни слова. Так час или два просидела она в постели, по сторонам глазела.
В это время мимо дома проходили барабанщики.
Старший барабанщик разглядел в комнате женщину на постели, завернул во двор и спрашивает:
— Эй, женщина! Почему ты сидишь в одной рубашке на постели?
А невестка решила, что это свекровь его подослала, чтобы заставить ее заговорить, и ничего не ответила.
Барабанщик подошел ближе и еще раз спросил:
— Почему ты не отвечаешь? И почему не одеваешься?
Она и на этот раз не ответила. Тогда он подумал: «Она немая и сумасшедшая».
Вошел он в комнату, сорвал с ее головы платок, посадил задом наперед на осла и решил возить по улицам: люди увидят, посмеются, денег дадут.
И вот они поехали: посредине невестка с непокрытой головой сидит на осле задом наперед, а вокруг нее — барабанщики. Барабанщики бьют в барабаны, идут от одного дома к другому, шум подняли невообразимый, народ отовсюду сбежался. Наконец шествие остановилось у того дома, где сидела свекровь. Видят хозяева этого дома, что люди толпой бегут, и решили: «Пойдем-ка, посмотрим, что там за зрелище?»
Вышли они все на улицу, а барабанщики встали как раз перед свекровью. Та посмотрела, и что же видит: о, ужас! Это ее невестку посадили на осла задом наперед и возят по городу! Подошла она и крикнула:
— Я плюю тебе в лицо! Какой позор ты на нас навлекла?
Тут невестка радостно завопила:
— Ты проиграла! Ты проиграла! Подметай теперь двор!
С этими словами она соскочила с осла, схватила свекровь за руку, потащила домой, сунула ей в руки метлу и сказала:
— Ты подметай, а я буду водой поливать.
Свекровь стала подметать, а невестка водой поливать
Так они подмели и вычистили двор.
Не успела свекровь выпустить из рук метлу, а невестка — кувшин, как подоспел муж с поклажей. Увидел он, что комнаты убраны, а двор подметен, поцеловал матери руку, а жену поцеловал в щеку, а потом спрашивает мать:
— Скажи, что тебе купить?
— Красные башмачки в гости ходить!
Спросил он и жену:
А ты чего хочешь?
— Бусы из янтаря.
— Хорошо,- сказал он и купил им и башмаки, и бусы. Он был очень рад, что Аллах образумил его мать и жену.

Источник

Поделиться с друзьями
Детский развивающий портал