Кавказский богатырь в сказке

Кавказский богатырь в сказке

КАРТА ПОХОДА ПОЛКОВНИКА КАРЯГИНА

Глядя на картину Васнецова «Богатыри», невольно любуешься грозной мощью защитников земли русской, взирающих с холста. Лики воинов горды и дышат отвагой. Подвиги их воспеты в былинах, и даже в современной школе нет-нет, да вспоминают их имена. Но хорошо бы помнить и об иных богатырях, позабытых народными сказителями и не удостоенных взмаха кисти живописца, и все же не менее достойных.

В отличие от исторических прообразов Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича, воины, о которых пойдет речь, действительно были знакомы, ибо в начале XIX века служили в одном, 17-м егерском, полку. Полковник и шеф его Павел Михайлович Карягин, генерал-лейтенант, в ту пору еще майор, Дмитрий Тихонович Лисаневич и генерал-лейтенант, в ту пору также майор Пётр Степанович Котляревский. Сражались они в тех самых неприютных горных краях, куда в сказочные времена завел русское воинство Золотой Петушок — в районе Шамаханского царства.

СЛУГА ЦАРЮ, ОТЕЦ СОЛДАТАМ

ГДЕ БЛЕСК ШТЫКОВ ЗАТМИЛ СНЕГА ВЕРШИН.

Горцы много поколений жили войной: набег и разбой для многих племен были единственным занятием достойным настоящего джигита. В правильном «полевом» сражении с линейной пехотой, артиллерией и тяжелой кавалерией им было не тягаться, но дети гор и не собирались давать противнику шанс «правильного» боя. Засады, налеты, уничтожение обозов, квартирьерских и провиантских команд – в этом им не было равных. А кроме свирепых горцев, русской армии пришлось вести непрестанные бои с Турцией, занимавшей Черноморское побережье и с Персией, желавшей стереть в порошок коварно предавших вековою дружбу, властителей (а заодно с ними и все население) Картли-Кахетинского царства (предшественника нынешней Грузии). С этой поры мир Павла Михайловича превратился в краткие передышки между боями.

АНАПА – ГОРОД У МОРЯ

В 1791 году, во время штурма Анапы, Карягин уже командовал ротой. Те, кто сегодня, прочитав знакомое название, представляют себе милый курортный городок, вряд ли догадываются, что происходило там, в конце XVIII века. Только «Русские ворота» напоминают о тех героических и трагических временах. Расположенная там мощная турецкая крепость была построена на каменном мысу, далеко выдававшемся в море, так что подступы с трех сторон были крайне затруднены. С четвертой стороны в скале был продолблен глубокий ров, насыпан укрепленный камнем вал, за которым стояли отвесные стены. Крепостные ворота прикрывало мощное укрепление, так что взять Анапу в штыки, на «Ура!» не представлялось никакой возможности.

Две попытки взять Анапу в предыдущие годы закончились провалом. Причем, во второй раз, едва ли не катастрофическим – из 8 тыс. человек, осаждавших крепость, в строю осталось лишь три! На этот раз военная Фортуна тоже не планировала благоволить русскому оружию, но считаться с ее мнением было недосуг – крепость нужно было непременно взять! Силы отряда генерал-аншефа Гудовича, командовавшего Кавказским и Кубанским корпусами, под стенами крепости насчитывали несколько более 15 тыс. человек, примерно столько же составлял и гарнизон Анапы. Но вдобавок к этому, в порту уже стояло несколько военных кораблей, и вскоре ожидался подход турецкой эскадры с подкреплениями. Брать крепость долгой осадой или устройством подземных минных галерей не было ни времени, ни возможности. Все решали отвага, выучка русских солдат, решительность офицеров и трезвый расчет командования.

Правильно оценив намерения противника, Гудович оставил кавалерию прикрывать тыл от вероятных набегов горцев и приказал атаковать стену пятью колоннами. В одной из них шел капитан Павел Карягин. Когда бой на валах был в самом разгаре, по русскому лагерю ударил восьмитысячный конный отряд черкесов и турок, дай в этот миг русская кавалерия слабину, отряд Гудовича раздавили бы, как яичную скорлупу. Но та не только выстояла, но и обратила горцев в бегство. Попытка зажать отряд Гудовича провалилась с треском! В это самое время штурмующей пехоте, удалось штыками опрокинуть турок, ворваться на стены и открыть ворота.

Конница, разгоряченная недавней успешной схваткой, ураганом влетела в крепость, сокрушая последние очаги сопротивления турок. Анапа была взята, городские укрепления срыты, вражеская эскадра повернула назад, а вдобавок, турки своими руками уничтожили крепость Суджук-Кале (на территории нынешнего Новороссийска), предполагая, что следом за Анапой русские пойдут на нее и оборона этого укрепления станет неоправданным расходом сил и средств.

Во время боя на стене Карягин получил ранение в руку, но остался в строю. За беспримерную храбрость, умелое командование и воинские отличия храбрый воитель был произведен в майоры.

ПОХОД В БЕССМЕРТИЕ

С той поры карьера Павла Карягина постоянно шла в гору. Тем временем бои в горных ущельях, на узких тропах, в прилепившихся к скалам кишлаках, уже стали в порядке вещей. И в готовности противостоять здесь любому врагу они уже могли тягаться с любыми местными жителями. Спустя еще 9 лет непрестанных стычек с незамиренными горцами, персами и турками — он уже полковник, а затем и шеф 17-го егерского полка. Для безродного обер-офицерского сына это был головокружительный взлет. Если не учитывать маленькое «но» – каждый день на Кавказском фронте мог закончиться смертью. Но погибель, кажется, сама побаивалась и сторонилась Павла Михайловича. Так во время штурма азербайджанской крепости Гянджа, 52-летний полковник впереди своих бойцов поднялся на крепостную стену, обеспечивая общий успех штурма. За сей подвиг, Карягин был пожалован самым желанным для русского офицера орденом Святого Георгия, который вручался исключительно за личную отвагу. Как значилось в указе: «За отличное мужество, оказанное при штурме крепости Гянджа, где командуя колонною примером храбрости своей, поощрял к неустрашимости подчиненных».

Однако в ту пору он и предположить не мог, что ему суждено еще совершить подвиг, на фоне которого тускнеет знаменитое сражение горстки спартанцев в Фермопильском проходе. По иронии судьбы противником доблестного полковника Карягина и его егерей тоже были персы. Кавказ, где разворачивались события, они воспринимали как свою вотчину. Несколько веков между местными князьями и персидскими султанами царил мир и дружба. Лишь когда Персия сотрясаемая ударами турок и афганцев пошатнулась, кавказские правители решили искать себе нового «старшего брата». Естественно, это не привело в восторг Тегеран и, помогая единоверцам на Кавказе, Россия получила себе долгую и кровавую войну с соседями. Стоит ли говорить, что появление войск Российской империи в еще совсем недавно «дружественных землях», персы восприняли с крайним негодованием.

В 1804 году Персия двинула войска в так называемый иранский Азербайджан. Князь Цицианов (Павел Дмитриевич Цицишвили, по матери из грузинского царского рода Багратионов), командовавший русскими войсками на Кавказе, имел в своем распоряжении довольно незначительные силы. Всего около 8 тыс. штыков и сабель, к тому же разбросанных по всей территории Кавказа. Достаточно, чтобы расположить заставы на горных дорогах и небольшие гарнизоны в городах, но крайне мало для настоящих боевых действий. Тем более что под командованием князя Цицианова эти полки имелись только в штабных бумагах. Чтобы собрать их в единый кулак, требовалось время. И это время нужно было выиграть.

Ф. РУБО. ЖИВОЙ МОСТ. 1897. НАПИСАНА ПО СОБЫТИЯМ

РУССКО-ПЕРСИДСКОЙ ВОЙНЫ В 1805 ГОДУ.

24 июня 1805 года отряд Карягина, насчитывавший менее 500 человек, был атакован авангардом персидской армии. На построившихся возле реки Шах-Булах егерские каре волна за волной накатывались 3 тыс. персидских кавалеристов. И под залпами откатывались прочь, неся потери. Как затем писали сами персы, русские держались как «неприступные движущиеся стены», отвечая на яростные атаки залпами своих нарезных штуцеров (следует упомянуть, что штуцер по дальности и кучности боя значительно превосходил персидские ружья, однако заряжался он довольно долго, что в условиях стремительных кавалерийских атак было весьма критично). Причем русские не только стойко оборонялись, но и бросались в контратаку, трижды очищая от противника контролирующие дорогу командные высоты.

Этих смельчаков вел в бой еще один «кавказский богатырь» – Пётр Котляревский. (Кавказский Суворов. Но о нем в другой статье). В течение 6 часов непрекращающегося боя. Невзирая на постоянные атаки персидской конницы, плотное каре егерей не отступило, не бежало, а продвинулось далеко вперед. Под вечер отряд полковника Карягина занял укрепленную позицию на холме посреди обнесенного рвом мусульманского кладбища.

Казалось, можно было перевести дух. Но не тут-то было! На измотанных дневным боем егерей накатили основные силы Аббас-Мирзы — до 15 тыс. человек. В это время у Карягина под ружьем оставалось чуть более 300 бойцов, но персы вновь откатились не солоно хлебавши.

Всего в 25 верстах от позиций Карягина располагалась крепость Шуша, которую с 6-ю ротами того же 17-го егерского удерживал майор Лисаневич. Однако пробиться туда командиру полка с остатками его отряда было почти невозможно, – слишком много раненых. И сам Лисаневич (о нем тоже будет отдельный рассказ) не мог бросить важную крепость без гарнизона. Отправлять же на подмогу совсем малые силы – значило обречь их на верную гибель.

Понимая, что держаться здесь далее бессмысленно и смертельно опасно, Карягин приказал ночью пробиваться сквозь неприятельские боевые порядки к занятой персами крепости Шах-Булах. На рассвете взбешенный Аббас–Мирза обнаружил, что русские исчезли, и послал вдогон кавалерию. Отбив ее атаку, и с ходу расстреляв из пушки ворота, егеря Карягина ворвались в Шах-Булах. Атаку на воротах возглавлял майор Котляревский. Несмотря на раны, он остался в строю, подавая солдатам пример несгибаемости. Примчавшиеся на подмогу гарнизону персы увязли под стенами не в силах войти в лишенное ворот укрепление.

Еще несколько дней боев здесь не принесли Аббасу-Мирзе даже намека на победу. В Шах-Булахе начался голод и Карягин принял дерзкое решение: оставить крепость и с марша овладеть новым укреплением — крепостью Мухрат в 30-ти верстах от его позиций. Чтобы отвлечь внимание, он вступил в переговоры о почетной капитуляции. Но, получив время на раздумье и немного продовольствия, ночью остатки русского батальона умудрились вновь скрытно уйти из-под носа персов.

На рассвете, когда уже казалось, что прорыв удался, егеря Карягина наткнулись на негаданное препятствие — ров посреди дороги глубиной в человеческий рост. Но егеря не сбавили шаг. По личному почину рядового егеря Гаврилы Сидорова несколько бойцов спустились на дно рва, соорудили из ружей помост, и встали под ним. Оставшиеся в ту пору еще пригодными для боя 8 фунтовый единорог (524 кг) и 6 фунтовая пушка (еще более того), а затем и люди были успешно переправлены и ускоренным маршем (насколько это было возможно) двинулись вперед, брать очередную горную крепость. Утром Аббас-Мирза понял уловку русских, и бросился в погоню. Но Мухрат уже был занят отрядом израненных русских воинов во главе с майором Котляревским и они вновь заставили персов бесславно откатиться.

В Мухрате полковник Карягин получил от союзных армян драгоценное продовольствие, а заодно и еще более драгоценное сообщение, что на помощь к нему идут главные силы русской армии во главе с князем Цициановым. Эта новость, вскоре полученная и Аббас-Мирзой, заставила персов снять осаду. А, спустя месяц, 28 июля 1805 года, под Дзегамом армия персидского царевича была разгромлена и остатки ее бежали восвояси.

Источник

Кавказские богатыри: очерки жизни и войны в Дагестане — Немирович-Данченко В.И.

Часть первая. Газават (Священная война)

На скале, точно на ладони при­под­ня­тый к самому небу, весь в розо­вом сия­нии утрен­ней зари, лепился камен­ный, скле­ив­шийся из башен аул. С одной сто­роны над без­дною он повис ласточ­ки­ным гнез­дом. В потём­ках про­па­сти воро­ча­лось и сто­нало неуго­мон­ное чудо­вище гор­ного потока. Сакли будто выросли из самого утёса. По край­ней мере, нельзя было опре­де­лить, где кон­чался он и начи­на­лись те. От гро­хота воды, буше­вав­шей в тес­ни­нах, иной раз чуди­лось, точно вздра­ги­вали горы. Во время оно крики таких же пото­ков под­слу­шал грек-стран­ник и создал див­ный миф о Про­ме­тее, при­ко­ван­ном к кав­каз­скому утёсу. Лез­гины тоже оду­шев­ляли свою гроз­ную при­роду: по ночам ангелы все­мо­гу­щего Аллаха пада­ю­щими звёз­дами пора­жают гор­дых шай­та­нов, и побеж­дён­ные демоны низ­вер­га­ются в глу­бину даге­стан­ских бездн и там, в пене и вол­нах сту­дё­ных вод, мучатся от невы­но­си­мых страданий.

Оди­но­кое дерево чуть-чуть выда­лось куд­ря­вою вер­ши­ною над зуб­ча­тою сте­ной у самого купола гор­ной мечети, тоже похо­жей на башню. Напря­гая зре­ние, отсюда, в осле­пи­тель­ном блеске уже родив­ше­гося дня, можно было бы отли­чить и на дру­гих утё­сах далеко-далеко забрав­ши­еся в самое под­не­бе­сье такие же аулы. Кажется, дунет ветер посиль­нее, и все их башни и стены разом сне­сёт в без­дон­ные про­валы по сто­ро­нам. Но годы про­хо­дят за годами; непо­годы бешено гро­мят гор­ные узлы и твер­дыни Даге­стана, а скалы лез­гин­ских аулов стоят себе среди камен­ного вели­ко­ле­пия своей сумрач­ной родины.

Такая тишина, что шум пото­ков в без­днах ещё более отте­няет её. Гул­кий выстрел, про­ка­тив­шийся по дну запо­ло­нён­ного тума­ном уще­лья, повто­рился несчётно отда­лён­ней­шими доли­нами. Ему ото­зва­лись при­ве­том на при­вет скалы, каких не разо­брало бы око зор­кого вер­шин­ного горца, при­вык­шего к без­гра­нич­ным гори­зон­там. В бли­жай­шем ауле на плос­кую кровлю сакли выбе­жал лез­гин, при­ста­вил ладонь к бро­вям, пыта­ясь всмот­реться вниз во мглу. Но там опять всё замерло, и, постояв немного, он сооб­ра­зил, что по заре охот­ники-дидойцы высле­дили джей­рана у воды. В самой сакле просну­лась и на её камен­ный порог выбе­жала девушка с гли­ня­ным кув­ши­ном в руках.

Читайте также:  Что представляет собой сказка о рыбаке и рыбке

Из этой мглы высту­пала только тём­ная плос­кая кровля зате­ряв­шейся там сакли.

— Урус! Тебя я зову! — сме­я­лась она, свер­кая боль­шими, чёр­ными гла­зами, над кото­рыми срас­та­лись тон­кие брови.

Ей не отве­чал никто.

— Спит ещё, должно быть!

Она стала уве­ренно спус­каться вниз к потоку, шумев­шему в тумане, по кро­хот­ным сту­пе­ням, выруб­лен­ным в цель­ной скале. Она даже не смот­рела, куда идёт, до того осво­и­лась с этою козьей тро­пою. Ей от про­хлады внизу стало весело.

— Что ж это Аслан-Коз… и дру­гие. Или я встала слиш­ком рано.

Около был кло­чок земли, на кото­ром рас­крыли бла­го­ухан­ные вен­чики гор­ные фиалки. Девушка поста­вила кув­шин и, в ожи­да­нии дру­гих лез­ги­нок, села на камен­ную сту­пень, глядя вниз. Её не сму­щало, что путь был про­бит над про­па­стью, по кар­низу, где только и поме­ща­лась её узень­кая ступня. Она даже стала шалов­ливо рас­ка­чи­ваться, рискуя сле­теть в без­дон­ную низину. Её в утрен­нем воз­духе точно под­дер­жи­вали крылья.

— Эй, урус! — крик­нула она ещё раз.

Эхо замерло в далё­ком уще­лье, но никто опять не отозвался.

Она нена­долго заду­ма­лась, о чём — и сама бы не отве­тила, и вдруг по всему этому уще­лью про­ка­тился её звуч­ный, груд­ной голос. Каза­лось, чуд­ной при­роде недо­ста­вало только песни, чтобы разом стрях­нуть с себя оча­ро­ва­ние холод­ной ночи.

Полу­за­жму­рясь, девушка пела, нисколько не забо­тясь, слу­шает её кто или нет:

‎«Смер­то­нос­ный кли­нок мой со мною,
Я очи­стил и дуло ружья.
Глаз мой верен и зорок… С тобою
Будет весело гор­ной тропою
Убе­жать нам, орлица моя!
‎Пусть настиг­нет, испол­нен­ный мести,
Твой отец, нас обоих кляня.
Уме­реть не боимся мы вместе: —
Пуля мет­кая — в сердце невесте,
Смер­то­нос­ный кли­нок — для меня.
‎Азраил уне­сёт нас высоко,
Где вол­шеб­ные птицы поют.
У двор­цов бирю­зо­вых Пророка
Там пре­крас­ные звёзды востока
На дере­вьях вол­шеб­ных цветут».

Она даже под­няла голову вверх, точно желая рас­смот­реть, не пока­жется ли и ей в густев­шей уже синеве неба ска­зоч­ный дво­рец, но, вме­сто его бирю­зо­вых стен, она уви­дела своих подруг, по таким же узень­ким тро­пин­кам и лест­ни­цам бежав­ших с кув­ши­нами на пра­вом плече и звав­ших её.

— Сел­та­нет, Сел­та­нет! Ты все­гда пер­вая. Ран­няя птичка.

Они вме­сте сошли вниз, откуда скоро послы­шался звон воды, падав­шей в кув­шины, и гром­кий смех моло­дых лез­ги­нок. Сел­та­нет хохо­тала громче всех, точно отводя душу после дол­гого мол­ча­ния в доме суро­вого отца.

— Что это с тобою? — спра­ши­вали её дру­гие девушки.

— Ей урус сего­дня сорвёт ветку аксана!

Сел­та­нет нахму­ри­лась. Сорвать ветку этого гор­ного куста зна­чило то же, что посвататься.

— Мне неза­чем: меня ещё не соби­ра­ются про­да­вать туркам.

Одна из деву­шек бес­печно захохотала.

— Куку­руза дома лучше шер­бета на чужбине!

— Оставь её, Сел­та­нет; ты видишь, девка с ума сошла совсем. Ско­рее заста­вишь змею хво­стом шипеть, чем её убедишь.

Сел­та­нет ещё раз огля­ну­лась на тол­стую Девлет-Кан и, пока­чав голо­вою, пошла вверх. За нею быстро поды­ма­лась та, кото­рая пер­вою ото­зва­лась ей.

— Ну, что, Сел­та­нет, ты всё сде­лала, что я сове­то­вала тебе?

— Да, Аслан-Коз! Поло­жила себе на ночь под подушку тур­лан с жаре­ными зёр­нами ячменя.

Источник

Богатырь Назнай

Даже самый глупый трус может победить несметное войско, если использует…

Или не использует и снова испугается, потеряв все и вернувшись к прежней жене?

Слушайте, слушайте! То ли было, то ли не было, жили в поле заяц да лиса, жили в лесу медведь да кабан, жил в Дагестане богатырь — ростом мал, умом не богат. Когда надо было вперед идти, бывал он позади. Когда надо было позади находиться, лез он вперед. Звали его Назнай-богатырь. Жена полено в руки брала, он за дверь прятался, такой был храбрый!

Вышел он как-то ночью с женой сена овцам подкинуть (без жены он, как стемнеет, порог не переступал: говорил, будто боится ее одну оставлять, она же говаривала, будто он один выходить боится).

— Ну и светлая ночь. В такую ночь славно сражаться с врагом! — сказал Назнай, выглядывая из хлева.

— Берегись, Назнай! Волк бежит! — закричала жена.

Подскочил Назнай со страху, стукнулся о притолоку и набил себе на темени большущую шишку.

Рассердилась жена и сказала:

— Опротивела мне твоя трусость! Ты мне больше не муж! А ну, уходи из моего дома, не то утром и вечером буду колотить тебя поленом!

Еле уговорил ее Назнай, чтобы хоть до рассвета позволила ему остаться. На заре перекинул он через плечо щербатую сабельку и отправился в путь.

Зашагал Назнай дальше и пришел в город. Расспросил он людей, где находится кузница, заказал кузнецу сделать на сабле надпись: «Одним махом пятьсот убивает богатырь Назнай». И потом пустился снова странствовать. Много ли он шел, мало ли, но прошел столько, сколько лягушка перепрыгнет, и попал в страну, ему неизвестную, где и сам он был никому неизвестен. Правил той страной могучий шах.

Дело было к вечеру. Задумался Назнай — где бы поесть и переночевать? И тут как раз услышал поблизости веселую музыку и песни.

— Вот место, подходящее для меня! — обрадовался он. — Нет ничего на свете хуже пустого брюха. А там, где поют и пляшут, должна быть и еда!

Пришел он в богатый двор, полный народу. Люди ели, пили, плясали.

— Гостя не примете ли? — спросил Назнай.

Бросились ему навстречу слуги, взяли у него сабельку, ввели в роскошные хоромы, на ковер усадили, до отвала накормили и напоили. Попал, оказывается, Назнай во дворец главного визиря. В ту ночь праздновал визирь женитьбу своего сына.

Наелся, напился Назнай (на целый месяц запасся тут молодец!), а визирь спрашивает его:

— Откуда ты, гость? Каков твой народ?

— Прибыл я из Дагестана. А говорить много не буду, — сказал Назнай. — Взгляни на мою саблю. Она тебе расскажет, каков я есть!

Вынули из ножен Назнаеву сабельку, посмотрел визирь на клинок, посмотрел на гостя, снова посмотрел на клинок и с саблей в руках побежал прямо к шаху.

Прочитал шах надпись «Одним махом пятьсот убивает богатырь Назнай», — удивился несказанно. Созвал он речистых глупцов, созвал безголовых мудрецов. Собрался большой совет.

И сказал совет шаху так:

— Что бы тебе ни пришлось Назнаю подарить, как бы ни пришлось тебе его возвеличить, не отпускай от себя, о, шах, этого богатыря! Пока будет он тебе служить, будешь ты как за каменной стеной!

Повелел шах визирю привести Назная.

— Привет тебе, из Дагестана прибывший богатырь Назнай! — молвил шах. — Слушай, что я скажу! Я — первый, ты — второй. Я — отец, ты — сын. Женись на моей единственной дочери, оставайся при мне и будь моим военачальником!

— Хоть и трудно мне это, останусь, сделаю тебе угодное! — согласился Назнай и покрутил усы.

Женили Назная на шахской дочери. Зажил Назнай на славу.

Но вот прошла неделя, и призвал его шах к себе. Сидит шах на престоле, окруженный своими придворными и мудрецами, и говорит:

— Любезный зятюшка! В надежде, что ты в трудный день сослужишь мне службу, отдал я за тебя единственную дочь… Ныне настал этот трудный день. Два раза в год появляется на нашей земле лютый змей. Не дает он покоя нашим стадам, нашим табунам и нашим отарам… Завтра он должен прийти. Вступи с лютым змеем в единоборство! Одним махом ты убиваешь пятьсот человек. Кому же, как не тебе, стать против него!

Добежал Назнай до леса. Спать на земле ему было страшно. Забрался он на большое дерево, уселся поудобней на сук и уснул.

Проснулся Назнай рано утром, глянул вниз, а там вокруг ствола того самого дерева, на котором он спал, обвился лютый змей и дремлет. Обеспамятел Назнай от страха и свалился прямо на змея. А змей подумал, что в него молния ударила. Сердце у змея лопнуло, и он околел.

Пришел Назнай в себя и пустился бежать. Оглянулся, а змей не двигается. Понял тогда Назнай, что змей мертвый. Вернулся, отрубил змею голову и поволок ее шаху.

— Разве это змей? — сказал Назнай и бросил голову змея к ногам шаха. — У нас в Дагестане коты бывают такие. Уж лучше послал бы ты на него детишек с палками!

Не знал шах, что ответить. Так и остался сидеть с открытым ртом. Спустя некоторое время снова призвал шах к себе Назная.

— Любезный зятюшка Назнай, — сказал он, — трое нартов* тревожат мою страну набегами. Завтра ты должен выйти против них…

*Нарт – богатырь.

Прибежал Назнай домой и места себе не находил до полуночи. А в полночь, как уснула дочь шаха, пустился наутек. Добежал он опять до леса, забрался на то самое дерево и уснул.

Как стало светать, поглядел Назнай вниз. Видит: стреножили своих коней и улеглись под деревом три нарта. Душа Назная ушла в пальцы ног, едва не свалился он без памяти…

— Говорят, у шаха теперь зять есть, богатырь Назнай, — говорит вдруг старший нарт. — Одним махом убивает он пятьсот человек… Опасаться его надо. Напрасно мы стреножили своих коней!

— До сих пор мы никого на свете не боялись! — возразил средний нарт.

— Неужто Назная испугаемся? — упрекнул младший.

Удивился шах, удивились и все его придворные, не знали, что возразить храбрецу. Но вот спустя некоторое время призвал шах Назная в третий раз.

— Любезный зятюшка Назнай! — сказал он. — Соседний шах объявил нам войну. Завтра ты во главе моего войска должен выступить против него. Если не выступишь, его войско, бесчисленное, как трава на земле и как звезды на небе, окружит нашу столицу.

Задрожал Назнай с головы до пят. Думал опять убежать. Но в ту ночь сто часовых поставил шах вокруг покоев своего зятя, чтобы не вздумал он один идти на врага.

Как ни старался Назнай улизнуть из дома, не пустили его часовые. А дочь шаха так хлопотала вокруг мужа, точно боялась, что его ворона унесет.

Назавтра выстроил шах свое несметное войско, поставил впереди Назная и сказал:

— Вперед! Двигайтесь, герои! И знайте: кто не исполнит приказа моего зятя, кто не будет следовать ему во всем — тот враг мой, тот изменник!

Двинулось войско в поход. Шло оно, делая шаг вперед, два шага назад, и приблизилось, наконец, к стану врага.

А в это время пробегала мимо голодная бродячая собака. Схватила она сапог Назная (сапоги-то были смазаны бараньим салом) и побежала к вражескому стану.

— Ах, проклятый пес! И ты еще будешь издеваться надо мной? — крикнул Назнай и, как был раздетый, разутый, бросился за собакой, чтобы отнять свой сапог. А вслед за ним бросилось все его войско.

Взял Назнай богатую добычу и вернулся домой с победой.

Источник

Нартский эпос. Эпос народов Кавказа.

Подобно древнегреческим мифам о героях-полубогах, персидскому наследию «Шах-намэ», армянскому «Давиду Сасунскому», нартский эпос — фундаментальное литературное достояние Кавказа. Мифы о богатырях, которые сражаются с великанами и разбивают скалы ударом меча, сформировались в общекавказский эпос. При этом каждый этнос сохранил свои особенности нартского эпоса.

Кто такие нарты?

Нарты — герои эпосов народов Кавказа, могучие богатыри, совершающие подвиги. Нарты живут на Кавказе. В сказаниях различных народов фигурируют реальные географические объекты: Черное и Каспийское море, горы Эльбрус и Казбек, реки Терек, Дон и Волга, город Дербент (Темир-Капу). Точного расположения страны нартов не приводится ни в одном из эпосов.

Большинство нартов — благородные и отважные герои. Исключение — нарты-орстхойцы из вайнахской мифологии, которые представляются как злодеи, насильники и осквернители святынь. Лучший друг нарта — его конь. Кони нартов наделяются человеческими качествами: общаются со своими хозяевами, спасают их в минуты опасности и дают советы. Нарты часто дружат с небожителями, многие даже состоят с богами в родстве (в этом они близки греческим и римским героям-полубогам).

Значительную часть времени нарты проводят в походах, воюют с враждебными циклопами, ведьмами, драконами и друг с другом. Все нарты делятся на роды, которые находятся в состоянии постоянной войны, и объединяются лишь перед внешней угрозой. В свободное от военных походов время нарты месяцами пируют. У нартов разных народов есть свои излюбленные напитки: у адыгских нартов — сано, у осетинских — ронг и баганы, у карачаевских и балкарских — айран.

Читайте также:  Сказка про фотосинтез по биологии 6 класс

Мать всех нартов

У древних народов, стоявших у истоков нартского эпоса, выражено матриархальное устройство общества. Важная фигура нартиады — мать всех нартов.

Эта героиня умна, хитра, запаслива и хозяйственна, она хорошая мать и супруга. Нарты всегда обращаются за советом к Сатаней, и советы ее всегда оказываются верными. Многие нарты избежали смерти благодаря этой героине. Шатана по праву пользуется безграничным уважением среди нартов и занимает в их обществе едва ли не самый высокий статус. Другие женские персонажи играют активную роль в сказаниях не так часто. Девушки становятся объектом споров, перерастающих во вражду между нартами из разных родов, иногда — из одного рода.

Может сложиться впечатление, что нарты — абсолютно положительные герои, но это далеко не так. Хотя нарты — защитники своей земли, они часто выступают агрессорами по отношению к соседским народам, не брезгуют легкой наживой, часто занимаются набегами, крадут девушек, угоняют скот. Иногда они поступают не по чести: лгут, крадут друг у друга, прелюбодействуют, убивают исподтишка, восстают против небожителей. Во многих сказаниях присутствуют богоборческие мотивы. Зависть, гордыня и тщеславие — черты, присущие большинству ключевых героев. За эти пороки нартов нередко наказывают, и это заставляет их вести себя более сдержано. Хотя нарты значительно крепче обычных людей, они все же смертны. В сказаниях погибают многие именитые нарты, как и положено героям, совершающим подвиги.

Суровый физический труд, даже в рамках эпоса одного народа, может как порицаться (считаться уделом людей третьего сорта), так и восхваляться. Пастухи и землепашцы нередко становились полноправными членами нартского общества, принимали участие в походах и проходили с главными героями все их испытания. Даже главные герои эпоса часто пасли свои стада и пахали землю. Однако в некоторых сказаниях богатыри посмеивались над работягами. В целом в нартском эпосе к физическому труду все относятся с должным уважением.

Все важные решения в обществе принимаются на всеобщем нартском собрании. Туда приглашаются только полноценные члены нартского общества — взрослые мужчины, признанные другими. Герой, получивший приглашение на собрание, может называть себя нартом.

Формирование эпоса

Нартский эпос зарождался в горах Кавказа и прилегающих к ним территориях на протяжении тысячелетий. Большинство кавказоведов полагает, что он начал формироваться в VIII – VII веках до нашей эры. Часть исследователей утверждает, что истоки нартского эпоса восходят к III тысячелетию до н.э. Политеистическая система верований, характерная нартскому эпосу, говорит о том, что он начал зарождаться задолго до появления Христианства и Ислама на Кавказе.

Доказана связь нартских сказаний с греческими мифами, грузинскими эпическими сказаниями и русскими былинами. Некоторые исследователи осетинского нартского эпоса даже обнаружили связь между нартиадой и германской и скандинавской мифологией. Это говорит о том, что в древности и в Средние века народы Кавказа тесно взаимодействовали с чужеземцами. Геродот сообщает о контактах скифов с греками в V веке. Скифы соседствовали с греческими колониями в Крыму. Меоты, предки адыгов, также часто контактировали с древними греками в Приазовье. В IV – VII вв., во времена великого переселении народов, аланы, преемники культурного наследия скифов и сарматов, изначально заселявшие степи Предкавказья, прошли путь от современного юга России до Пиренейского полуострова и Северной Африки. Часть из них со временем возвратилась на историческую родину. Контакты с готами, азиатскими кочевниками и народами, населявшими Европу, повлияли на культуру аланов, и сами аланы оставили в Европе свой след.

Аланы в походе. А. Джанаев

Позднее завязываются связи между аланами и Русью, налаживаются дипломатические и торговые связи с Византией. Важнейшее значение в формировании нартского эпоса имеет взаимодействие народов-прародителей эпоса. Касоги, жившие по соседству с аланами и кыпчаками, не всегда находились с ними в состоянии войны. Имели место как торговые отношения, так и военные и политические союзы. Тесные связи вышеупомянутые народы имели с вайнахами, булгарами, хазарами и народами Дагестана. Ощутимое влияние на формирование нартского эпоса оказали грузинские и армянские эпические сказания. В результате многовекового формирования в горах Кавказа сформировались героические эпосы о могучих нартах.

Нартские эпосы народов Кавказа

Нартский эпос — древнейший памятник духовной культуры ряда народов Кавказа. Нартиаду считают своим культурным наследием осетины, абхазы, адыги, абазины, карачаевцы, балкарцы, вайнахи и некоторые народности Дагестана и Грузии. Каждый из перечисленных народов приписывает авторство себе. Все они, в определенной степени, правы.

В основе нартского эпоса, полагают исследователи, лежат аланский эпический цикл и героические сказания автохтонных народов Кавказа. Нартский эпос — продукт культурного взаимообмена автохтонных кавказских народов с пришлыми скифо-сарматами и их культурными наследниками — аланами. Каждый из народов-наследников нартов сформировал свой уникальный эпос, имеющий общие корни с остальными, но при этом значительно отличающийся от них.

Пир нартов. М. Туганов

В основе эпоса лежит концепция мироздания, свойственная конкретному народу. Например, индоарийская концепция трех миров лежит в основе осетинского нартского эпоса, а тюркская тенгрианская модель мироздания служит базой для карачаевско-балкарской нартиады. Характерные для каждого народа стратификационные модели находят отражение в сказаниях, в иерархии и в социальной структуре нартского общества. Культурные наслоения каждого отдельного народа-прародителя заметно отличают эпосы друг от друга.

Осетинский, адыгский, абхазский и карачаево-балкарский нартские эпосы состоят из развитых циклов сказаний, посвященных отдельному герою и его семье. Есть и отдельные сказания, которые нельзя отнести к какому-либо циклу. Несколько меньшее развитие получили сказания о нартах у вайнахских народов. Несмотря на то, что вайнахская мифология очень богата, сказания о нартах-орстхойцах не занимают в ней главенствующее место. Да и сами нарты предстают в вайнахских сказаниях не положительными персонажами, а пришлыми злодеями-богоборцами, которых побеждают в сражениях вайнахские герои. Несмотря на то, что чеченские и ингушские сказания о нартах дошли до нас фрагментарно, вайнахская нартиада представляет собой огромную культурную ценность. Нартские сказания других народов малочисленны и фрагментарны.

Связь с эпосами других народов

Кроме того, что нартские эпосы разных народов Кавказа имеют одни корни, они имеют много общего с эпическими сказаниями других народов. До сих пор нельзя с уверенностью сказать, являются ли эти общие сюжеты продуктом взаимообмена или заимствования, либо же восходят к временам глубокой древности и общему предку. Тем не менее исследователи отмечают явное сходство определенных сюжетов мифов различных народов и нартского эпоса. Ниже мы перечислим лишь некоторые:

Ахиллова пята, колени Сослана и бедра Сосруко

Герой Илиады Ахилл был ребенком смертного аргонавта Пелея и богини Фетиды. Ахилл был вскормлен костным мозгом диких животных. Ему не было равных в силе и ловкости. Будучи младенцем, греческий герой был закален в водах реки Стикс (печи Гефеста), что сделало его практически неуязвимым. Фетида окунала Ахилла в воду, держа его за стопу, и все его тело стало неуязвимым за исключением пяты, в которую, по воле злого рока, его поразил троянский царевич Парис.

Нарт Сосруко (Сослан) был сыном пастуха. Матери в традиционном смысле у Сослана нет, он родился из камня, его приемной матерью становится Шатана (Сатаней-Гуаша). Как и Ахилл, Сослан не знал вкуса материнского молока: в младенчестве его кормили углем, кремнем, горячими камнями. Сатаней-гуаша попросила адыгского бога-кузнеца Тлепша закалить младенца Сосруко в его волшебной печи. Тлепш закалял героя, держа его щипцами за бедра, поэтому все его тело стало булатным за исключением бедер, в которые его и поразило мифическое колесо Жан-Шерх.

В осетинской нартиаде Сослан сам приходит к небесному кузнецу Курдалагону, будучи взрослым, и тот раскаляет его на дубовых углях и кидает его в колоду с волчьим молоком (водой), которая по вине хитрого нарта Сырдона оказывается слишком короткой. Из колоды торчали лишь колени Сослана, они то и остались незакаленными. Силой выведав у Шатаны слабость Сослана, его враги подстроили так, что колесо Балсага перерезало ноги Сослана, от чего он и погиб.

Хождение Одиссея в царство Аида и хождение Сослана в царство мертвых

Одиссей — герой «Илиады» и «Одиссеи» Гомера по собственному желанию отправляется в царство Аида, чтобы узнать у прорицателя Тиресия, как ему попасть обратно на Итаку. После выполнения своей миссии Одиссей благополучно выбирается из обители мертвых.

Нарт Сослан также отправляется в царство мертвых по собственному желанию, чтобы добыть листья дерева Аза, как того требовали уаиги, сторожившие Ацырухс, на которой хотел жениться Сослан. Пройдя через множества испытаний, Сослан выбирается из царства мертвых.

Ромул и Рем, Пиджа и Пидгаш, Ахсар и Ахсартаг

Легендарные основатели Рима, близнецы Ромул и Рем, были вскормлены капитолийской волчицей. Основателем Рима стал лишь один из братьев — Ромул, в гневе убивший брата.

В осетинском нартском эпосе родоначальники нартов близнецы — Ахсар и Ахсартаг — были детьми старого Уархага (человека-волка). По нелепости (по вине Ахсартага), Ахсар погибает, а Ахсартаг дает начало могучему роду воинов Ахсартагата.

Похожий сюжет появляется в адыгских нартских сказаниях, братьев зовут Пидгаш и Пиджа. Интересно, что сюжет о близнецах-основателях Сасуна фигурирует и в армянском эпосе о «Давиде Сасунском», там двух братьев зовут Багдасар и Санасар.

Богатырь Святогор и нарт Батраз

Герой русских былин, богатырь Святогор, отправляется в поход и сталкивается со старцем, который несет за спиной сумочку «с тягой земной». Между стариком и богатырем завязывается разговор, в ходе которого старец говорит богатырю, что он силен и могуч, но не все в этом мире можно померить силой. Чтобы доказать свои слова, старец предлагает Святогору поднять его сумочку. Святогор пытается оторвать суму от земли, но у него не получается. Приложив все силы, богатырь все же приподнимает суму с тягой земной, но при этом он сам по пояс врывается в землю. После этого старичок с легкостью поднимает свою ношу и уходит.

Похожий сюжет фигурирует в нартском эпосе. Бог (Тейри) хочет образумить нарта Батраза (Батыраса) и посылает ему испытание, с которым тот не может справиться. Всевышний оставил на дороге перед Батразом мешочек, который весил столько же, сколько весит Земля. Батраз с трудом отрывает мешочек от земли, при этом сам уходит в землю по пояс.

Основы нартских эпосов у различных народов

Осетинский нартский эпос дошел до нас благодаря труду народных сказителей, которые в стихотворной форме или нараспев, под аккомпанемент национальных струнных инструментов передавали потомкам истории о богатырях. Один из таких сказителей — Бибо Дзугутов. Видными собирателями осетинского нартского эпоса были Василий Абаев и Жорж Дюмезиль. Благодаря труду Василия Абаева осетинский нартский эпос представляет собой наиболее целостное собрание сказаний, собранных практически в единое произведение.

Исследователи обнаружили параллели между реальными историческими событиями, в которых участвовали аланы, с некоторыми сказаниями осетинского нартского эпоса.

Сослан в загробном мире. М. Туганов

Нартское общество в осетинской нартиаде делится на касты и представлено тремя родами:

Ахсартагата (Ахсартаговы) — род воинов, большинство положительных героев —представители этого рода. По преданию, Ахсартаговы — сильнейшие воины среди нартов, жили они в селении Верхних нартов.

Бората (Бораевы) — род богатых землевладельцев, который находится в состоянии войны с Ахсартаговыми. Богатыри из рода Бората не такие могучие, как Ахсартаговы, но зато их род многочисленнее. Жили в селении Нижних нартов.

Алагата (Алаговы) — жреческий нартский род. Алаговы — миролюбивые нарты, практически не участвуют в военных походах. Собрание (ныхас) нартов проходит в доме Алаговых. Этот род реже остальных упоминается в осетинской нартиаде. Алаговы символизируют духовную чистоту, они составляют жреческую касту, все сакральные реликвии нартов хранятся у Алаговых. Алаговы примиряют враждующих Бораевых и Ахсартаговых. Они жили в селении Средних нартов.

Последние дни нартов. М. Туганов

Значительное внимание в осетинском нартском эпосе уделяется роду Ахсартаговых, потому как именно из этого рода происходят самые известные герои. Основателем рода был нарт Ахсартаг, отец братьев-близнецов Урызмага и Хамыца. Братом-близнецом Ахсартага был Ахсар, погибший по ошибке, супругой была Дзерасса, дочь морского владыки Донбеттыра, отцом Ахсартага и Ахсара был Уархаг (праотец). Представители рода — Ахсартаг, Урызмаг, Хамыц, Сослан, Батраз и Шатана.

Род Бораевых воюет с Ахсартаговыми за главенство в нартских землях, но, несмотря на малочисленность, Бораевым редко удается взять верх. Однако осетинские сказители донесли до нас историю о том, как два рода уничтожали друг друга до тех пор, пока в каждом роду оставалось по одному мужчине. Но затем рода разрастались, и снова начиналось противостояние. Примирились кровники, только когда нарт Шаууай из Бораевых женился на дочери Урызмага и Шатаны. Представители рода — Бурафарныг, Сайнаг-Алдар, Кандз и Шаууай.

Читайте также:  Олицетворение в рассказе бунина кавказ

Мироздание в осетинском эпосе представлено тремя мирами: небесным царством, куда редко пускают смертных, лишь Батразу позволяется жить на небе, в кузнице его наставника Курдалагона; царством живых, то есть мира, в котором живут нарты и все живые существа и царством Барастыра, то есть царством мертвых, куда легко попасть, но практически невозможно выбраться. Это удается лишь нескольким героям, таким как Сырдон и Сослан. Концепция трех миров почитается в Осетии и в наше время. На праздничный стол, осетины кладут три пирога, символизирующие три царства.

Батрадз на стреле. М. Туганов

Адыгский эпос

Самым крупным собирателем адыгских сказаний о нартах считается Кази Атажукин, долгие годы собиравший разрозненные истории у старых сказителей в циклы. Проблема адыгского нартского эпоса состояла в том, что сказания у различных адыгских этнических групп зачастую противоречили друг другу (впрочем, эта проблема является общей для большинства народов-наследников нартиады.) Тем не менее, благодаря труду Атажукина, адыгский нартский эпос дошел до наших дней достаточно целостным, но в то же время многообразным произведением. Исследователи адыгской нартиады утверждают, что история абазинов и адыгов в романтизированном и мифицированном виде отражена в нартском эпосе.

Нартское общество представлено большим количеством родов. В отличие от осетинского нартского эпоса, в адыгском эпосе если и присутствует разделение общества по функциям на касты, то неявно.

Саусырыко с огнем. А. Хапишт

Сослан и колесо Балсага. А. Джанаев

Сосруко — аналог осетинского Сослана — самый важный герой адыгского эпоса. Сосруко рожден от камня, его отец — пастух Сос, а матери у него нет. Сосруко воспитывается Сатаней-гуашой в доме Уазырмеса. Герой изначально является изгоем, незаконнорожденным бастардом, его не приглашают на хасу и не берут в походы. Но своей отвагой и мужеством Сосруко заслужил место на хасе и уважение нартов. В числе его подвигов — похищение огня для замерзающих нартов у иныжей, победа над Тотрешем, который в адыгской версии был злодеем, хождение в царство мертвых и многое другое.

Другие герои адыгской нартиады — Ашамез, Батараз, пастух Куйцук, Шаууей, красавица Даханаго.

Мироздание в адыгской нартиаде, как и в осетинском эпосе, поделено на три царства: небесное, среднее (живых) и низшее (мертвых). У нартов хорошие отношения с небожителями. Их наставник и помощник — бог-кузнец Тлепш. Старшее божество в адыгской мифологии — Тха, а Дабеч — бог плодородия.

Карачаево-балкарский эпос

Балкарские и карачаевские сказители назывались халкжер-чи. Они передавали истории о нартах из уст в уста. Формирование карачаево-балкарского нартского эпоса — результат труда именно народных сказителей, на слух запоминавших сотни историй.

Тюркский след отчетливо читается в карачаевском нартском эпосе. Верховное Божество в карачаево-балкарской нартиаде — Тейри (Тенгри), он же бог неба и солнца у многих древних тюркских народов. Сын Тейри — бог-кузнец Дебет — помощник и отец нартов. Именно у Дебета родились 19 сыновей, которые стали первыми нартами из рода Аликовых. Старший сын Дебета Алауган стал прародителем нартов. Семнадцать его братьев погибли от рук Ёрюзмека, нарта из рода Схуртуковых, а самый младший брат Содзук стал пастухом. Алауган — положительный персонаж, он живет по справедливости и помогает отцу в небесной кузнице. Цикл сказаний об Алаугане вероятно был более объемным, но часть историй о богатыре была утрачена. Сын Алаугана — Карашауай — центральный персонаж карачаево-балкарского нартского эпоса. Герой лишен пороков, он воплощение морали и нравственности. Карашауай, кроме всего прочего, самый скромный из нартов: он не кичится своей силой, одевается как бедняк, так что никто не может узнать в нем героя. Лучший друг Карашауая — его антропоморфный конь Гемуда. Гемуда был конем Алаугана и перешел Карашауаю по наследству. Гемуда одним прыжком способен добраться до вершины Минги-тау (Эльбруса). Балкарский Карашауай наделен свойствами адыгского Бадыноко и некоторыми чертами осетинского мудреца Урызмага.

Нарты сражаются с семиглавыми великанами. М. Туганов

Кроме Карашауая, у Алаугана от злой эмегенши-людоедки родилось еще двое детей. Алауган, спасая детей от великанши, потерял двух детей, которых вырастили волки, от них ведет свое начало род алмосту (людей-волков), почитаемых нартами за то, что в них есть нартская кровь. Алмосту иногда помогают нартам, но часто выступают и их врагами.

Кроме Аликовых, в карачаево-балкарской нартиаде есть еще три рода: Схуртуковы, Бораевы и Индиевы. Кровные враги Аликовых — Схуртуковы, могущественный нартский род, глава которого Ёрюзмек. Все нартские роды названы по именам их основателей. У Схуртуковых это — Схуртук (Усхуртук), аналог осетинского Ахсартага из рода Ахсартаговых, у Бораевых это — Бора-Батыр, род Бораевых редко фигурирует в карачаево-балкарском эпосе, так же как и род Индиевых.

Схуртуковы — сильный род, из которого происходит множество значимых персонажей нартского эпоса: старший нарт Ёрюзмек, его сыновья — Сибилчи, Бюрче, приемный сын Сосурук и дочь Агунда.

Жена нарта Ёрюзмека — Сатанай-бийче, дочь солнца и луны, похищенная драконом и спасенная Ёрюзмеком. Как и в эпосах других народов, Сатанай-бийче воплощает в себе мудрость и женственность, она носит гордое имя матери всех нартов. Женщина не раз спасает нартов-мужчин и даже мудрого Ёрюзмека. Сам Ёрюзмек прославился тем, что победил злодея Кызыл Фука (красного Фука).

Еще один видный представитель рода Схуртуковых — Сосурук. Герой не является Схуртуковым по рождению, он сын Содзука, одного из сыновей Дебета, воспитанный Сатаней-Бийче. Сосурук — могучий нарт, совершающий подвиги, спасающий нартов от холодной смерти, добывая для них огонь и убивая эмегенов. Однако он, как и другие представители рода Схуртуковых, небезгрешен. Например, Сосурук подло убивает нарта Ачемеза.

Прослеживается параллель между кровным противостоянием Аликовых, воплощающими рыцарскую мораль, и Усхуртуковых, воплощающими воинственность, в карачаево-балкарском эпосе и враждой Ахсартаговых, старшего нартского рода в осетинской нартиаде, с Бораевыми. В этих двух эпосах очень много общего. Так, род Аликовых — это род Алаговых в осетинском эпосе, Схуртуковы — Ахсартаговы, Бораевы — осетинские Бората. Не имеет эквивалента в осетинском эпосе род Индиевых.

Карачаево-балкарский герой нартиады Ширдан (Гиляхсыртан) одновременно совмещает в себе черты двух не пересекающихся осетинских персонажей — Ширдона и Челахсартага. Ширдан, так же как и Ширдон, хитер, строит нартам козни, и, так же как и Ширдон, он теряет всех детей. С осетинским Челахсартагом Ширдана связывают некоторые моменты из биографии. Ширдан богат, как и Челахсартаг. Как и Челахсартаг, он лишается верхней части черепа, и Дебет (в осет. Курдалагон) выковывает для него медный шлем, который впоследствии и губит Ширдана.

Эпилог нартского эпоса у карачаевцев и балкарцев позитивный. Богатыри отправляются бороться с нечистью на небеса и в подземное царство, где они сражаются за благополучие среднего мира и по сей день. В мире живых остался только Карашауай, живущий на вершине Эльбруса.

Абхазский эпос

Одним из виднейших ученых, исследовавших абхазскую нартиаду, был иранист Василий Абаев. Как и эпосы других кавказских народов, абхазская нартиада передавалась из поколения в поколение в устной форме. Если у эпоса адыгских народов, осетинского и карачаево-балкарского эпоса много общего, то абхазский эпос значительно отличается от перечисленных. Очень похожи между собой нартские эпосы убыхов, абазин и абхазов.

Общество нартов представляет собой большую семью. Все нарты приходятся друг другу братьями, которых в разных версиях 90, 99 или 100. У нартов есть сестра — красавица Гунда. На руку Гунды претендуют сильнейшие богатыри нартского мира. Мать нартов, мудрейшая и нестареющая Сатаней-гуаша, помогает героям наставлениями и мудрыми советами.

Главное действующее лицо абхазского эпоса — Сасрыква, рожденный из камня и выращенный Сатаней-гуашей. «Сасрыквавский цикл» служит центральным ядром эпоса. Вокруг этого ядра разматываются другие сюжетные линии. Сасрыква спасает собратьев от холодной смерти во тьме — сбивает стрелой звезду, которая освещает нартам путь, похищает у злых адауов огонь и передает их собратьям. Сасрыква, в отличие от героев других эпосов, практически лишен недостатков. В этом он близок адыгскому Бадыноко и карачаево-балкарскому Карашауая. Сасрыква — самый сильный из нартов. Он совершает множество подвигов, защищает обездоленных и слабых, восстанавливает справедливость. В одиночку Сасрыква спасает 99 братьев из утробы злой великанши-людоедки, убивает дракона агул-шапа. Его женой становится Кайдух, дочь бога Аирга, способная рукой освещать все вокруг. По ее вине Сасрыква погибает, утонув ночью в бурной реке.

Многих героев адыгского нартского эпоса в абхазской нартиаде нет, но схожие по свойствам и функциям с отсутствующими героями присутствуют. Абхазский Цвицв во многом похож на осетинского Батраза. Отцом нарта Цвицва был Кун, мать его происходила из рода ацанов (карликов). Цвицв приходит на помощь нартам в самые тяжелые для них времена, ему обязан жизнью сам Сасрыква. Цвицв самый крепкий из нартов, его тело крепче булата, именно поэтому его заряжают в пушку и выстреливают в крепость Баталакла, которую он с успехом штурмует. Кстати, это не удалось сделать даже Сослану.

Интересен сюжет о пришлом герое Нарджхьоу, который похитил единственную сестру нартов Гунду. Нарджхъоу не нарт, но по силе не уступает сильнейшим из них. У Нарджхьоу железные зубы, которыми он может раскусить цепи, и стальные усы. Нарджхьоу — эквивалент карачаево-балкарского нарта Бедена, пришлого рыбака, заслужившего доверие и уважение нартского рода.

Нарты абхазского эпоса дружат с богами, иногда даже состоят с ними в родственных отношениях, но богоборческие мотивы также присутствуют в эпосе.

Вайнахский эпос

Видным исследователем чечено-ингушских сказаний о нартах был Ахмед Мальсагов. Вайнахский эпос едва ли можно назвать нартским в полном смысле. Нарты фигурируют в эпосе вайнахских народов, но здесь они зачастую выступают врагами настоящих героев, насильниками, грабителями и богоборцами.

У каждого горского народа Северного Кавказа нартский эпос наряду с общими чертами имеет свои национальные особенности. Если у абхазов, адыгов и осетин нарты идеализируются до такой степени, что даже высшей похвалой для человека считается сравнение с нартом, то в вайнахском эпосе, особенно чеченском, нарты, как правило, отрицательные персонажи, с ними ассоциируется образ врага.

В чеченских сказаниях человеческие герои, такие как Кинда Шоа, Пхармат (иногда представляется нартом Курюко), Горжай и Колой Кант противопоставлены нартам. Нарты горделивы и заносчивы, они пришельцы, подло крадущие стада у людей. Людские герои вайнахов зачастую сильнее нартов, несмотря на численное превосходство последних. Нарты в состоянии победить героев лишь применив подлые уловки. Кинда Шоа — идеализированный герой, занимается мирным трудом и совершает подвиги, лишь когда над его народом нависает угроза. Кинда Шоа пасет стада и пашет землю, он оплот добродетели и сочувствия, наказывающий несправедливость. Кинда Шоа — эквивалент карачаево-балкарского Карашауая.

Вайнахский герой Пхармат повторяет подвиг адыгского Сосруко и добывает для людей огонь. А вайнахский культурный герой Курюко повторяет подвиг грузинского Амирани и греческого Прометея: крадет у божества Селы овец, воду и материалы для строительства жилищ, за что Села приковывает Курюко цепями к вершине горы Бешлам-Корт (Казбек). Каждый год к вершине горы прилетает стервятник и выклевывает сердце Курюко. Своих сыновей, помогавших Курюко, Села приковал к небосводу, где они превратились в созвездие Большой Медведицы.

Эпосы чеченцев и ингушей во многом различны. Если в чеченской мифологии нарты-орстхойцы почти всегда отрицательные персонажи, то в ингушской нартиаде богатыри часто оберегают вайнахов и защищают их от злых духов и врагов.

К числу нартов-орстхойцев можно отнести Ачамаза, Патарза, Сеска Солса — главного нарта (аналог Сосруко и Сослана), Боткий Ширтка, Хамчи и Урузмана, Новр и Гожак. Созвучие с адыгскими, карачаевскими и осетинскими аналогами очевидно. Нарты живут рядом с вайнахами, но практически никогда не вступают с ними в родственные отношения. Это говорит о строгом разграничении между обществами вайнахов и орстхойцев. В целом можно сказать, что нарты — носители высокой культуры. Они строят крепости и огромные подземные жилища, но тесных контактов с вайнахами избегают.

Аналог матери всех нартов Шатаны в вайнахском эпосе — богиня Села-Сатой, покровительница героям. Боги состоят в добрых отношениях с героями, но богоборческие мотивы — неотъемлемая часть нартиады. Нарты воюют с богами, оскверняя святыни. Главное божество Дела (Дяла) покровительствует героям, но сам никогда не показывается им. Елда покровительствует в царстве мертвых, куда отправляется Патарз и благополучно возвращается. Села, владыка людей и богов, живет на горе Бешлам-Корт.

Современность

Нартский эпос — достояние всего Кавказа. Он в значительной степени повлиял на культуру народов-носителей. Обычаи, описанные в нартском эпосе, находят свое отражение в повседневной культуре осетин, в несколько измененной форме — у адыгов, абхазов, карачаевцев и балкарцев. Именами героев нартского эпоса по-прежнему называют детей. Множество населенных пунктов получили свое название благодаря нартскому эпосу: к примеру, кабардинский поселок Нарткала или осетинское селение Нарт. В Абхазии до сих пор почитается могила Сасрыквы. В честь нартов называют футбольные клубы и команды КВН. Героям ставят памятники и пишут о них картины.

Михаил Абоев

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Источник

Поделиться с друзьями
Детский развивающий портал